Тайна Пророка Моисея

В это время к дому, словно скользнула, подошла иномарка, и я метнулся в траву, лёг на землю и рывком притянул вниз Юлию.

Когда мужчина выходил из салона машины, я увидел его лицо, на котором на подбородке был шрам. Мужчина встал на ноги, и густые ветки кустарника закрыли от моего взгляда верхнюю часть его тела.

Входная дверь с громким треском распахнулась, и по двору пробежали к выходу на улицу Кум и Васька. Я видел только ноги Кума и Васьки.

– Ну, ничего не нашли, – забормотал Кум, дрожа ногами. – Наверное, до нашего прихода старуха отдала.

– А к ней сегодня кто-нибудь приходил?

– Да, вот минут двадцать приходили снимать жильё.

– А ты? – злобно прошипел человек со шрамом.

– Но позвольте, я не должен, как собака бегать за старухой!

– Ах, ты сука! – рявкнул человек со шрамом, и дрожавшие ноги ещё сильнее затряслись и попятились, а сам Кум тонковато с надломом в голосе воскликнул:

– Прошу вас не говорить со мной так! Я! Я офицер!

Ноги человека со шрамом резко повернулись в сторону машины.

– За последние сорок минут на улице никого не было. Значит, незнакомец подошёл к дому со стороны огорода. А перед этим он должен был предупредить старуху по телефону…– После короткой паузы он вновь властно сказал: – Это я. Немедленно проверь: был ли звонок по адресу…за последние два – три дня…Так, был сегодня. Звонок был сделан в 09.15, из Москвы, из дома на Кузнечном проспекте 17.

– Я знаю этот дом.

– Бесполезно. Она в молодые годы работала в КГБ. Вышла в отставку майором. Ты кого-нибудь в том доме знаешь?

Ноги Кума чуть перестали дрожать

– Да, Женю. Я его вызвал повесткой.

– Поехали. Расскажешь по дороге.

Через десять минут мы добежали до железнодорожной станции. Юлия тяжело дышала. Сильно сжимая мою руку двумя руками, спросила:

– Женя, что происходит?

– Обычная работа детектива, – быстро ответил я и добавил: – Юля, сейчас мы вернёмся в Москву, купим тебе продукты, и ты будешь сидеть…

– Нет!

Мы стояли друг против друга.

Конечно, я замечал, что какая-то девушка появлялась рядом со мной, когда я шёл в столовую покушать. Она садилась за стол напротив меня, порой говорила мне что-то. Но я всегда молчал и не смотрел в её сторону. Не отвечал на приветствия утром. И никогда не смотрел в её лицо.