Тайна Пророка Моисея

Синетатуированные приятели или "кореша"Нюшки, все в трусах, словно это была их форменная одежда, подбадривая себя руганью, бросились на меня. Но первым был Поэт. Он, сильно размахнувшись и выкинув вперёд кулак правой руки, летел на меня. Я молниеносно шагнул в бок. И Поэт рухнул на плиту, сбил кастрюлю и оперсмя ладонями на раскалённый квадрат. Взвыл. И пока он, хлопая ладонями по плите, пытался оттолкнуться от неё, я рывком схватил его ноги, швырнул тело Поэта на плиту. И тотчас резким прыжком повернулся лицом к врагам.

Я стремительно метнулся вперёд и рухнул на колени перед набегавшими на меня врагами. И тотчас вонзил два "феникса"в коленные чашки двум синетатуированным, которые в это время пытались нанести по мне удары ногами. Два врага взвыли от чудовищной боли и рухнули на пол. Но ещё до этого – Пердило, который подскочил ко мне сбоку, с "хаканьем"обрушил удар кулаком сверху, целя в мою голову, неперерывно пукая. Я резко вскакивая на ноги, перехватил его кулак двумя руками и, вращаясь вокруг себя, вырвал руку Пердило из сустава.

Четверо синетатуированных горяча себя ударами по воздуху, метнулись на меня с трёх сторон. Но я, чуть смещаясь влево – вправо и уходя от их тяжёлых и не точных ударов, вонзил "фениксы"в их горло, в печень, в зубы, в нос, в пуп.

Бой тянулся не более десяти секунд.

Стонущие, орущие от боли синетатуированные дружки Нюшки пытались уползти из кухни.

Слетевший с плиты Поэт, пятясь в сторону коридора, нарочито гордо и властно крикнул:

– Давай побазарим по – понятиям!

Я прыгнул на Поэта и вонзил носок кроссовки ему в пах.

– Всем встать на колени, – спокойным голосом проговорил я и указал пальцем на двух "мочалок". – И вы, швабры, на колени!

– Женя, – забормотал Геннадий Петрович. – Это не слыханно. Это жестоко.

– Эти животные понимают только удар кулаком… А ну, вернись в кухню! – крикнул я Поэту, который на карачках спешил скрыться в толпе жильцов.

Пинками я вернул Поэта в кухню. Пердило, непрерывно пукая, испуская зловонные газы, со стоном сказал:

– Ты замахнулся на братву. Тебе будет смерть, – но едва я шагнул к Пердило, как он, нарочито весело заговорил: – Это шутка.

– Ты, швабра, – сказал я Лахудре, указывая на неё пальцем, – немедленно верни деньги Геннадию Петровичу и извинись за обман.

– У меня только на "мобильнике".