Гнев Бога

Благородная внешность Германика, спокойный и умный взор, неторопливая речь, вызывали у всех, кто с ним беседовал, большую симпатию. Сейчас он внимательно следил за отцом, и его изящное лицо с чеканным профилем часто покрывалось краской стыда.

Пока юный Друз довольно складно говорил об Августе, в зале царило нервное напряжение.

Появился астролог Тиберия Фрасилл. Он осторожно ппршёл к своему патрону и, став рядом с ним, почти не разжимая губы, тихо сказал:

– Тиберий, я только что узнал, что Климент, раб Постума бегает по городу и набирает себе отряд из черни, чтобы мстить тебе за смерть своего господина.

Тиберий так же тихо спросил:

– А что народ?

– Народ возмущён тобой. А многие говорят, что Цезарем хотят видеть твоего сына Германика.

Полководец из-под ресниц бросил острый взгляд на своего старшего сына, с досадой отметил его благородную внешность и скрипнул зубами.

– Был ли ты в лагере претория, Фрасилл?

– Да, Тиберий. Две из четырёх когорт на сходке постановили: не поддерживать тебя.

– Обещал ли ты им тройное увеличение жалования и подарки офицерам?

– Да.

– И что они ответили?

– Они начали спорить: одни за тебя, другие – против. Схватились в мечи. Мне пришлось бежать.

Тиберий застонал. Власть уходила из его рук! Он дрожащими пальцами прикрыл лицо и умоляюще прошептал:

– Фрасилл, раздай деньги народу…подкупи офицеров подарками. Обещай им от меня повышения по службе. Но спеши – я держу волка за уши!

А между тем, двое вольноотпущенников Августа внесли в зал небольшой сундучок и поставили на стол председателя, торопливо взломали печати и вынули из глубины его две тетради.

Вольноотпущенник Полибий открыл первую страницу и громко прочитал:

– «Так как жестокая судьба лишила меня моих сыновей Гая и Луция, пусть моим наследником в размере двух третей будет Тиберий Цезарь…»

Полибий умолк, ожидая аплодисментов новому Цезарю, но в зале было тихо. Страх поразил сердца мужей. Полибий, выждав несколько секунд, вновь обратился к завещанию. Римскому народу Август отказал сорок миллионов сестерциев – по тысяче каждому, легионерам – по триста.

Остальные подарки, назначенные разным лицам, должны были быть выплачены через год. В извинении Август ссылался на то, что состояние его не велико. Правда, за последние годы он получил от друзей по завещаниям около тысячи четыреста миллионов сестерциев. Но почти все эти деньги с двумя отцовскими имениями он израсходовал на благо государства и народа…

Сенаторы плакали.