Батальон крови

Ведь не простая пуля прилетела к этому мужику: облетела всех и ударила в него в тот самый момент, когда этот урод зачем-то обернулся! Раны в спине не обсуждались, а пулевые – тем более. Повернулся – струсил – значит, предатель. Другое дело, если снаряд сзади разорвался. Но дырка от пули и рваная рана от осколка разные вещи – их никто не спутает. На родину этому мужику отписали, что он погиб смертью храбрых. А как еще? Никто не стал бы рассказывать его родителям и родственникам, что его жизнь была бесполезной, что он не смог убить ни одного фрица, и что он – грыжа на этой земле.

Словно опытный хирург сработал, избавил всех от его ненужного присутствия.

В тылу бытовало мнение, что первыми гибнут хорошие, настоящие мужики, а всякие гады и сволочи выживают. Так думали лишь те, кто не бывал на войне. Именно фронт формирует в каждом – свой военный характер, с которым очень тяжело потом жить в мирной, гражданской жизни.

После той атаки к коренастому лысоватому мужичку с животиком и с прищуренным взглядом стали прислушиваться как к отцу родному.

Капитана Киселева и раньше уважали, но после случившегося даже не решались спорить. Его слова и приказы не обсуждались. Батальон стал показательным, с хорошей дисциплиной и умением выживать.

Все это Гриша узнал от Петровича – своего наставника, которого за глаза называли «дедом». Пока он рассказывал молодому бойцу, где взять провод, катушки и запасные телефоны, старик, между прочим, поведал ему о судьбе и жизни батальона. Гриша смотрел на него, а про себя думал: как этот дедок будет бегать с ним и тянуть линии от одной позиции к другой.

Он не знал, что сухой старичок очень шустрый и любому молодому фору даст.

Этот маленький дед с седыми волосами и жутким, тяжелым взглядом всегда ходил чистым и опрятным. На фронте над связистами смеялись, говорили, что они все время на пузе, в грязи. Но дед опровергал это мнение: даже небритым никогда его не увидишь.

Сначала Гриша решил, что все сложилось для него благополучно – казалось, что первый бой пройдет стороной.

Он не был трусом – просто хотел привыкнуть, притереться к войне, но в шесть вечера ротный вернулся из штаба и грозно произнес:

– В штабе никто не останется, пойдут в атаку все. Закрепимся, и нужно будет доложить, – это значило, что Григорий пойдет вместе со всеми. Он не сможет отсидеться в штабной землянке, и это обрадовало его. Все побегут, будут стрелять, а он потащит катушку с проводом, и от него да от деда, будет зависеть связь.