Батальон крови

Этот смех прокатился по строю и казалось, придал силы, прогнал тяжесть и усталость и все заулыбались, видя как через силу кряхтит, но идет самый уставший.

Толпа бредущих людей, как единый организм, тяжело вздохнула и, выдохнув усталость, открыла второе дыхание. Бойцы подравнялись, разом приободрившись. А тут еще и «Пипетка» прискакала. Она, широко шагая и пачкая всех отлетающей от ее сапог грязью, шла быстрее всех и обгоняла уставших мужчин.

Глядя на нее многие воспаряли духом: как это сопливая девчонка шагает, не чувствуя усталости, а они раскисли! Те, кто действительно уже не мог перебирать ноги, стали шутить ей вслед.

– Пипетка, на прицеп возьми! – крикнул пожилой солдат.

– Я только раненым помогаю, – ответила санитарка.

– А мы ему поможем, – крикнул кто-то из строя, – задницу сейчас прострелим.

– Ну хватит дурака валять! Скоро привал! – грозно скомандовала девушка.

– Мы до него не дотянем! Сейчас будем все дураки и будем все в одной каше валяться! – крикнул голос похожий на погибшего Фролова.

– Ладно хлопцы, хорош, – почти шепотом произнес старшина. Все остановились. Он посмотрел на бойцов и скомандовал: «Привал». Только далеко не разбредаться.

К нему подошел недавно прибывший лейтенант Симоха – замполит батальона.

– Как привал! Ты как посмел! Да я тебя! – заорал он.

– Слышь пацан, ты не бузи! Глянь, как народ измучен! Мы что военнопленные?

– Нет.

– Ну тогда заботьтесь о личном составе, товарищ лейтенант. Ща, на какой забредший отряд фрицев нарвемся, один что ли воевать станешь? Народ не в силах оружие держать, а ты его по этому болоту гонишь!

Обстановку разрядил комбат.

– Привал, – повторил он команду старшины. Лейтенант Симоха еще минуту стоял с открытым ртом не зная, что сказать. Но резко собрался и обратился к Киселеву:

– Товарищ капитан, у нас же приказ – дойти до населенного пункта к 20:00!

– Дойдем, – грубо ответил комбат и устало побрел к ближайшему дереву, чтобы присесть на оставшийся сухим около него клочок пожелтевшей травы.

Гриша пристроился под кустом, нашел палку и стал соскребать прилипшую к сапогам грязь. Очищенные, ноги словно стали невесомыми: он встал и глубоко вдохнул прохладный осенний воздух. Посмотрел вокруг и мир показался ему уже не таким мрачным. Он снова сел на траву, развязал вещмешок, достал хлеб, банку тушенки и принялся есть.

– Ну что, тушеночник? Опять обжираешься, – услышал он голос санитарки Юли.

– Ага. Как всегда наесться не могу.