Батальон крови

Пипетка со временем стала каким-то необыкновенным солнышком всего батальона. Она не просто радовала своим появлением, но и освещала и очищала уставшие солдатские души. Молодые бойцы несколько раз пытались угостить ее спиртом и потом порезвиться, но ничего у них не вышло. Те, кто знал, что такое ранение и чем может помочь эта девочка, обрубили у молодежи все желания. А двоим с Кавказа, старшина лично поставил два симметричных фонаря, за что был вызван в политотдел, но дело спустили, за него заступился комбат, а его не только уважали, но и почему-то побаивались даже старшие офицеры.

В эту ночь, когда Григорий дежурил в ДЗОТе, Юля быстро управилась со своей работой. Она взяла хлеб, несколько банок тушенки у старшины и пришла в ДЗОТ, где находился связист Михайлов. Он, конечно удивился, подумал, что из-за него, понравился ей. Но девочка пришла сюда совсем подругам соображениям. Во-первых, связь, а во-вторых – сухо. Она очень не любила сырость, а в эту ночь комбат запретил разжигать костры. Объяснил: «У немцев три миномета сюда смотрят, будут точно по кострам бить, а так неизвестно – ушли бойцы с высоты или залегли в окопах».

Юля ловко, маленьким ножиком открыла тушенку, отломила хлеб и стала ужинать за обе щеки. Григорий смотрел на нее и улыбался. Оттого как вкусно кушала эта девушка, он сам достал из вещмешка тушенку с хлебом и присоединился к компании.

Прожевав, Юля пошутила:

– Ты много в рот не клади, а то, как докладывать будешь, если связь сработает.

– А я и не кладу много, – шепелявя, ответил Гриша.

– Ага, я вижу, как ты по чуть-чуть уже все банку слопал.

– Люблю я тушенку, могу хоть ящик съесть. – Ящик нельзя живот заболит. А я тоже ее люблю. Только здесь в первый раз попробовала.

– А ты сама откуда?

– Из Москвы.

– Что прямо из самой Москвы?

– Ага, из самой.

– А Красная площадь близко от тебя?

– Полчаса.

– Врешь!

– Конечно, вру. А ты поверил?

– Не, ну правда, откуда?

– Да из Москвы, откуда же еще.

Девушка закончила свой ужин, завернула и спрятала в сумку хлеб, взяла с собой пустые консервы и, уходя, улыбаясь, посмотрела на Григория и произнесла:

– Счастливо оставаться боец-радист.

– Еще встретимся? – спросил Гриша.

– Не дай Бог! А увидеться сможем, – серьезно ответила девушка, поправила шинель и, протиснувшись со своей полной бинтов огромной сумкой в узкий проход ДЗОТа, растворилась в серпантине окопов.

– Смешная. А я, дурак, даже не представился. Ну, ничего, еще увидимся.