Журнал наблюдений за двадцать лет

После обеда, потирая руки мой напарник с вернувшимся медбратом уединились в раздевалке с какой-то тайной целью. Я же должен был, не задавая лишних вопросов, работать на коридоре. Что я и делал.

Палата №4 имела статус «элитной». И содержавшиеся там больные отличались спокойным нравом и дисциплиной. Лидером там был некий Олег Комягин, в прошлом – участник одной крупной ОПГ. Увидев в то день меня в одиночестве, он решил в тихий час завести со мной разговор:

– Виталий, в коридоре что-то сегодня грязно.

Кто у тебя шнырь?

– Кто-кто? – Спросил я.

– Ну, уборщик, то есть. Ты ведь ни разу не сидел? Это хорошо. Поверь, ничего интересного там нет. А твои коллеги что сейчас делают – бухают что ли? Что-то зачастили они. Помнится, когда Куча затеял большую драку, Щукарь спал вот здесь, под столом и храпел. И когда тот же Куча бил Соснина, нам самим пришлось их разнимать. А вся смена в раздевалке сидела. Мы тогда, вечером, ключи у Щуки взяли и сами всех больных по палатам закрыли, а потом – ключи санитару в карман сунули и свою дверь прикрыли.

Ты нас тоже – не закрывай, мы без особой нужды никуда не выйдем.

– А кто такой этот Соснин? Он лежит во второй палате, но на «петуха» не похож. – Поинтересовался я.

– Соснин это – скверный тип. Он с молодости был карточным шулером. И когда сидел в тюрьме, развлекался тем, что играл в карты с молодыми и неопытными ребятами. А на кон всегда ставил задний проход. Проигравшийся ему очередной дурачок быстро оказывался возле параши, будучи «опущенным».

Однажды смотрящему надоело это всё, и он подослал в камеру к Соснину шулера покруче. Ну, и теперь – Соснина за проигрыш отымели и возле параши посадили. Пока я здесь нахожусь – он постоянно будет жить в «петушатнике».

– И часто такое в тюрьме бывает? – Снова поинтересовался я.

– Ну, вообще-то, по понятиям, это запрещено. Но бывает всякое. Вот например – Огурец. Он, когда сидел в своей камере, попался на «крысятничестве» и его тоже – опустили за это.

Такое всё равно – бывает.

Олег Комягин когда-то учился на хирурга, но не успел закончить институт – сел за ограбление. Он был очень начитанным, немолодым уже мужчиной, у которого на воле была своя семья и взрослая дочь. Он любил, иногда поговорить и был хорошим собеседником, почти не употреблял бранных слов и часто помогал нам наводить порядок в среде больных.

Тем временем в раздевалке становилось шумно.