Басилевс

 – У Макробия нюх шакала и жадность оголодавшего волка, режущего овец без разбору не для того, чтобы насытиться, а по принципу – если уж не мне, так пусть и другим не достанется.

– Так ведь и риск немалый, царица. У Дорилая Тактика вполне достаточно в Синопе родни, чтобы сделать Макробию еще один горб.

– Ладно… – царица вздохнула. – Пусть будет Макробий… Я прикажу агораному передать Макробию опись имущества и ключи от дома Дорилая.

– А о новом займе для нужд Понта я похлопочу. Можешь на меня положиться.

 – Авл Порций помедлил, затем вкрадчиво спросил: – В скором времени в Рим отправится караван торговых судов, и мне хотелось бы знать, как себя чувствует человек, которого я поручил заботам твоих тюремщиков? Его нужно отправить туда в полном здравии.

– Он в эргастуле. За ним следят неусыпно и кормят хорошо. Я помню свое обещание. Впрочем, можешь удостовериться лично.

– Я признателен тебе, несравненная, – Авл Порций склонил голову. – А теперь позволь мне откланяться.

– Ты не останешься на ужин?

– Прости, царица, дела.

К сожалению, день так короток…

Авл Порций торопился к ростовщику Макробию. Горбун после ночного визита к нему Пилумна и Рутилия-Таруласа теперь редко выходил из дому даже днем. Он нанял десяток телохранителей, звероподобных горцев, и завел огромного сторожевого пса.

– …Этот проклятый Восток меня в конце концов доконает, – пожаловался Макробий римскому агенту. – Вместо при были одни расходы – на лекарства. Негодный иудей, царский лекарь, дерет за свои отвратительные вонючие снадобья три шкуры.

А Фебрис* по-прежнему колотит меня денно и нощно. Трясусь, как заячий хвост.

Вид Макробия и впрямь оставлял желать лучшего. По его желтому, изможденному лицу расползлись островки красной сыпи, а лихорадочно блестевшие глаза казалось вот-вот выскочат из орбит. Он сидел на скамье, закутавшись в пенулу*, несмотря на то, что на исходе был самый жаркий месяц, гекатомбеон*, и даже ночи не приносили жителям Синопы желанной прохлады.

– Обратись к Паппию. Он молод, но весьма искусен. Многие знатные люди Синопы предпочитают лечиться у него, а не у старого иудея.

– Ай, какая разница! – в раздражении воскликнул Макробий и отхлебнул из фиала несколько глотков подогретого вина с пряностями. – Их бог Асклепий такой же сребролюбец, как и наш Меркурий.

– Хвала богам, что хоть воздух бесплатный, – ухмыльнулся Авл Порций и потянулся к кратеру, чтобы налить себе вина.