Басилевс

Тот не упирался, ковылял заплетающимися ногами, обреченно ссутулившись.

Когда в опочивальню царя вошел запыхавшийся Паппий, лекарь уже сумел напоить пришедшего в себя Митридата отваром трав, и владыку Понта рвало.

– Цикута*… – тихо и коротко ответил иудей на немой вопрос своего ученика.

– Есть надежда…? – Паппий изменился в лице.

– Боюсь, что нет…

– Почему, учитель? У нас ведь есть противоядие.

– Пена… – Иорам бен Шамах показал на медный таз; его держал перед царем один из телохранителей-галлов.

 – Там не только цикута. Смесь. Если бы точно знать, что именно… Тот, кто готовил зелье, чересчур сведущ…

Арторикс искал повара, недавно заменившего старого Бакхия. Со стариком случилось несчастье: дня три назад он выпил лишку и угодил в пустой рыбозасолочный чан. Нашли его утром, едва живого и со сломанной ногой.

В поварне нового повара не оказалось. Не добившись толкового ответа от рабынь-кухарок, куда тот мог деваться, разгневанный Арторикс едва не бегом припустил по запутанным переходам царского дворца.

За ним шли несколько его верных галлов, обшаривая каждую комнату, каждый закуток.

– Сюда! Арторикс, сюда! – позвал начальника телохранителей один из его подчиненных, выскакивая из темной каморки, служившей кладовой.

Там, на куче серой морской соли, лежал новый повар с ножом в груди. Широко открытые глаза отражали свет факелов, и казалось, что он еще жив. Арторикс тряхнул его за плечо, и окровавленное тело медленно сползло на пол.

– Объявить общую тревогу.

Оцепить дворец снаружи, – скомандовал хмурый Арторикс. – Послать гонцов к стратегу Алкиму, наварху Гермайе, гиппарху Асклепиодору. Вызвать сюда Даиппа, главного жреца богини Ма.

Вскоре дворец осветился многочисленными факелами, наполнился звоном оружия и топотом грубых воинских сандалий.

– Обыскать все комнаты! – приказал Арторикс. – Муж чин, кого найдете, в перистиль. Да, да, всех! – и выругался в ответ на вопрос одного из воинов стражи, робко поинтересовавшегося, как поступать с придворной знатью.

Сам Арторикс с тремя галлами направился на женскую половину дворца. Жирный евнух попытался преградить путь, тонким визгливым голосом предупреждая о неминуемой каре за подобную дерзость, но галл с брезгливой миной на лице отшвырнул его пинком ноги.

– И этого холощеного недомерка в перистиль, – мимоходом бросил своему подчиненному.

Разбуженные необычным в такой поздний час шумом, из комнат выскакивали полураздетые женщины.