Басилевс

Грохнул смех – эфебы дурачились. Таруласа они словно не замечали. Этот новый гопломах был из племени траков – фракийцев, и молодые аристократы могли себе позволить такие вольности в его присутствии, на что не решились бы, будь он перс или эллин.

Митридат и Гай опустили мечи. Сын царя, посверкивая сквозь прорези забрала учебного шлема глазами, полнившимися вскипающим янтарем, неторопливо подошел к эфебам.

Крепыш-шутник, смеясь, протянул руку к мечу Митридата:

– Отдай эту игрушку. Иначе натрешь мозоли.

Вон то тебе больше подойдет, – показал он на метлу, которой рабы-уборщики подметали площадку для прыжков в длину.

– Возьми, – коротко ответил Митридат – и ударил эфеба в челюсть почти без замаха.

Тот покатился по земле. Но тут же, кипя от злости, вскочил и, обнажив меч, ринулся на сына царя. Клинки скрестились, лязгнули…

– Стоп!

Голос, рокочущий, властный и немного хриплый, прозвучал уже тогда, когда мечи словно обрели крылья – сверкали в воздухе, будто невиданные железные птицы, выбитые из рук страшными по силе ударами.

– Не сметь! – гопломах Тарулас встал между Митридатом и эфебом.

Опешившие эфебы схватили за руки своего товарища, уже готового вне себя от ярости броситься на самого гопломаха.

– Стыдно! – Тарулас говорил по-эллински с легким акцентом. – Затевать ссоры и драки в стенах гимнасия запрещено правилами. И вы их знаете. Тем более – обнажать оружие против младшего по возрасту. Какое наказание может за этим последовать – не мне вам говорить.

Но будем считать, что ссоры не было. Просто – недоразумение. Вы можете уйти, – тоном, не терпящим возражений, отчеканил эфебам гопломах.

Митридат снял шлем, полностью скрывавший его лицо, и с вызовом тряхнул медными волосами.

– Царевич… Митридат… Сын царя… – тревожный шепоток послышался среди эфебов, и они в смущении и раскаянии склонили перед ним головы…

Эфебы поторопились исчезнуть. Вскоре за ними ушли и Митридат с Гаем. Гопломах, проводив их задумчивым взглядом, уселся на сложенные стопкой соломенные борцовские маты и принялся неторопливыми, но уверенными движениями точить свой кривой фракийский меч-махайру*.

Увлекшись, он не заметил, как чья-то темная, согбенная фигура промелькнула за колоннами портика и исчезла в путанных переходах между строениями гимнасия…

Это был Авл Порций Туберон. Легат Рима, все еще гостивший в Понте в ожидании ответа царя Митридата, не забыл своей клятвы в андроне.