Бегство из детства

Как-то мама прибежала ко мне грудному из-за моего необычно громкого плача, но никаких признаков болезни не было. Когда же она взяла меня на руки, то обнаружила, что мой родной братик положил мне в кроватку под спину сапожную щётку. Она его отругала, но на этом мои испытания на прочность только начинались.

Когда мне надоело ползать и я пошёл, то первым, что я сделал – это пересчитал, причём многократно, все углы нашего кухонного столика. Как ни странно, но пересчитывал я их лбом, поэтому несмотря на лёгкие сотрясения мозгов и бесчисленное количество шишек и синяков, всё же с математикой в школе у меня потом был полный порядок.

Пожалуй я должен рассказать Вам подробнее о моём трудном детстве от двух до пяти, так как после пяти мои родители уже не сомневались в том, что я почти взрослый, ну или размышляю как взрослый.

В два года я неплохо разбирался в музыке. Дело в том, что моего брата тогда отдали в музыкальную школу, а он мечтал быть хоккеистом. Представьте себе хоккеиста, пытающегося стать баянистом.

Вот примерно так он и играл гаммы и фуги. Мне же подарили маленький детский аккордеончик. На нём я играл примерно как мой брат на баяне: слабонервным стоило затыкать уши. Но уже через полгода брат показал мне песенки крокодила Гены, В траве сидел кузнечик и ещё что-то про зайку под горой. Через неделю я уже сам сочинял музыку. Бывало проснусь утром, и в голове играет новая мелодия. Жаль только: нот не знал и не мог ничего записать.

Тогда же в два года я впервые высказал свой протест несправедливости.

Мои родители со старшим братом поехали отдыхать на Чёрное море, а меня оставили у бабушки в деревне. Мне было обидно, что меня не взяли на море с отговоркой, что я ещё маленький. Когда они вернулись, то привезли мне чашечку с трубочкой – откупились. А потом папа захотел записать мою речь на память на магнитофон. Стихов я тогда ещё не знал, но выдал серьёзную прозу в виде своего первого фантастического рассказа-утопии в прямом смысле этого слова. Я рассказал в магнитофон такую страшную историю: "Я купил машину и поехал по морю (причём букву "р" я тогда ещё не выговаривал, а вместо буквы" т" говорил "к") и уканул" – в смысле утонул.

Но мой протест в виде вымышленного самоутопления не был оценён современниками. Быть может потомки оценят его гораздо выше.

Когда мне было три года, произошло событие, оставившее неизгладимое впечатление в моей памяти. Брата Леню отправили на летние каникулы к бабушке в деревню.