Я остаюсь, чтобы жить!

Дыхание сбилось, в груди заломило, к горлу подкатил жгучий ком и я опустился на колени, а из глаз потекли слезы.

Шок, в котором я пребывал с момента смерти девушки – нашел выход.

Король плачет. О чем, о ком?

Ведь официально она – убийца. Но мне ее было жалко.

Возможно ли ждать смерти каждый день? Никто не скажет «да». От такого люди сходят с ума. Я знал, что рано или поздно покушение удастся. Теперь это произошло. Но как бы ни был я силен духом, мне было тяжело. Я ненавижу смерть. Я слишком хорошо понимаю, как цена любая жизнь.

Я ненавижу убийц, потому что я знаю, как легко умирают. Чтобы ни говорили жрецы о жизни после смерти, о бессмертии духа и продолжении жизни личности в памяти потомков.

Смерть это грань. Все, что мог создать, совершить человек он делает это пока жив. Поэтому жизнь – самое ценное, что у нас есть. После жизни идет честь. Жить с честью, и умереть с честью. Вот искусство. А Лияра… что сделала она?

Мне было обидно и стыдно за нее. Глупая мечта – непременно убить обидчика.

Величайшее искусство – простить, не многие на это способны. Чего она добилась? Если отставить все, что сопутствовало ее поступку. Соблазнить врага, насладится сексом с ним и затем убить… это поведение насекомого. Совокупиться и откусить партнеру голову!

А ведь я ее почти полюбил. Почти…

Нет! Назад дороги нет… Теперь только вперед и очень быстро…

Король не имеет права на слабость… он – власть, он – сила, он – символ государства. Он связь между своим народом и Богами.

Но я – человек.

Да я – Эленсаар, но я живой еще человек.

А смерть, она всегда смерть – страшная, гнусная, обидная. Она никогда не будет красивой. Она не бывает красивой. Все это – поэтические метафоры, для оправдания героической смерти, самопожертвования. Я – повидал смерть. Любые заявления, что «на миру и смерть красна» – тупое вранье. Позерство.

Я плачу второй раз в жизни, в моей взрослой жизни. Детские слезы не в счет. В тот первый раз я готов был убить себя, и меня удержали… в этот раз меня убивают, а я плачу о смерти девушки…

Злая память воскресила последние часы и минуты.

Она присела за мой столик и приняла от меня бокал с рубиновым вином – знак, что она согласна на продолжение отношений. Я спросил, будет ли она ужинать, и она сказала, что позже, лучше в номере. Ее глаза не сходили с моего лица, будто ощупывали его, а я не мог понять, что она испытывает при этом?

Губы ее блестели, в глазах разгорался огонь желания и страсти.