Я остаюсь, чтобы жить!

«В этом мире случайностей нет, и каждый шаг оставляет след…» всплыли в памяти слова старинной песенки…

– Отдай своим алхимикам, – произнесла она спокойно, – это медленный яд эленсаров. Специально для тебя. Мне он ничего не сделал. А вот ты умрешь через сорок восемь часов. И я тоже умру, но немного раньше, – она непритворно вздохнула, – противоядия от него нет, любимый. Впрочем, может быть и есть, да вряд ли ты его быстро найдешь, – Она улыбнулась, но слово «любимый» вдруг прозвучало с нежностью и сожалением.

Лияра продолжила движение по комнате, собирая раскиданные вещи, совершенно обыденно, как делала это, наверное, в своем доме, а не в гостиничном номере. Застелила кровать. Она говорила, и я чувствовал ее тщательно скрываемое за болтовней волнение. Она все-таки жалеет о своем поступке.

Язык у меня по-прежнему был онемевший и говорить было трудно, поэтому я, молча, наблюдал за ней, сидя на кровати и натягивая нижнее белье.

– Я не должна была тебе этого говорить, но… – Лияра затянула поясок на платье, пальцами уложила бюст, так, чтобы в вырезе оставалась соблазнительная ложбинка, и сказала, – но ты был так великолепен… на прощание подарил мне такую ночь, что я решила по-своему расплатиться – дать тебе двое суток на подведение итогов. И, честно говоря, еще мне немного приятно видеть, что тебе страшно умирать.

Она достала из сумочки еще одну коробочку, я смотрел только на ее губы и глаза. Она не лгала… и страха на ее лице не было, но слова и поступок вызваливо мне какую-то детскую обиду, что прихлынула к сердцу.

За что? Она ведь не просто наемница, тут явно что-то личное… Не верю! Конечно, я не снимал с себя тяжести грехов, что совершил за бурную молодость и мое правление островной империей Эленсааров, но все-таки, что я лично ей сделал? Или тому, кто ее нанял? Ведь очевидно, что это личная месть, а не просто заказное убийство.

И я спросил:

– Кто же тебя нанял? Кому так нужна моя смерть? – вопрос глупый, но для любого человека вполне законный. У меня врагов – полмира. Абстрактных врагов, мечтающих, чтобы я умер, потому что они как раз ненавидят все, что связано со мной и моей Империей и убеждены, будто моя гибель способна что-то изменить.