Эрлик

– Похоже, нам здесь будет житься вполне спокойно, – сказал Карл Густафссон, его истинно шведская добродушная улыбка слегка развеяла молчаливое напряжение, которое сопровождало ребят в последние дни. – Время будет тянуться без конца и без края, и всё только на то, чтобы поразмыслить над тем, что может нас ожидать, нам с вами очень повезло, товарищи! Ничего серьезного не нужно будет делать в эти месяцы – лишь жить! Всего лишь просто только жить!

Оливье, засмотревшись на зимнее звездное небо, в отрешенной задумчивости произнес:

– Да, ребята, повезло вам! Не каждый раз жизнь преподносит такой шанс, который вам преподнесла.

– Шанс? – переспросил Станислав Глинин.

– Шанс быть нужным этому миру, осуществить свое предназначение – высшее благо, не всегда оно дается.

– В некоторой степени мы все так думаем, – вступил в разговор Степан Ларсин. – Но всё такое новое, мы и раньше знали, что эта экспедиция будет отличаться от иных. Но не думали, что до такой степени. Уж слишком многое сразу навалилось.

Степан и Станислав уже успели немного подружиться, по крайней мере, не отходили друг от друга ни на шаг. Немного забавная первая пара друзей в среде исследователей образовалась, оба они исторически напоминали героев романа Мигеля Сервантеса – Дон Кихота и Санчо Пансу. Храбрый, отважный, во всём правильный Степан и всегда думающий о чём-то своем, неряшливый, всему неприкрыто удивляющийся Стас.

– Понимаю тебя, друг мой, – продолжил Оливье. – Со временем привыкнете. Представляю, каждый из вас прожил в среднем четверть века «во сне».

– Но наша цель не столько в этом, сколько в том, чтобы остальное человечество пробудилось! – вмешался в беседу Ким. – Улучшить жизнь людей, сделать ее легче, беззаботнее, более гордой, величественной, счастливой! Когда откроем то, что там скрыто.

При этих словах взор всех молодых людей, включая Оливье, вслед за взглядом Кима обратился на запад, туда, откуда текла река, в царство гор и непроходимого леса. Это царство начиналось в полуметре от лагеря, на лесной опушке и простиралось в бескрайней дали.

– Пусть пробудится, – ответил Киму Оливье. – Ежели на то есть воля Божья. Но пусть лучше эти, – и тут он кивнул на окраину поселка, – пребывают во сне, пока вы здесь живете.