Ода на рассвете

Горькие страдания об утерянном поднялись в ее сердце из самых глубин, и она решилась. Решилась во что бы то ни стало бороться и остановить это нашествие бед в ее жизни любой ценой.

– Я не впущу вас! – преградила Лиза ему путь.

– Да что вы говорите, Елизавета, – поехидничал он, глядя на неё исподлобья.

– Не впущу! Вы и так сделали столько боли моей семье. Я не позволю забрать от меня всё самое ценное, что осталось! Уходите сейчас же! – девушка кричала не своим голосом, смело смотря своему врагу прямо в глаза.

В сени вбежала испуганная криками Марья Петровна. Увидев эту сцену, она почувствовала сильнейшую боль, но совладев собой, взяла Лизу за плечо и пыталась отвести в сторону. Девушка боролась:

– Нет, Марья Петровна! … Я знаю кто это! Это тот самый человек, который арестовал родителей. Теперь он пришел сюда. Марья Петровна, это прямая угроза для вас! Я не хочу, чтобы и вас увезли! … Уходите!

– Лизонька! – старалась ее успокоить няня чуть не плача. – Лизонька, перестань…

Но Елизавета словно ее не слышала, продолжая борьбу и прогоняя нежеланного гостя.

– Лизонька, – продолжала няня, – это мой сын!

Девушка тотчас остепенилась.

– Это мой сын,– повторила няня и отпустила ее плечо.

– Сын…– произнесла ошеломленная Лиза, запутавшись в своих чувствах и гоняя взгляд то на бедную няню, то на лукаво улыбающегося командира. От прежней ярости не осталось и следа. – Мне… Простите… Мне нужно выйти…– она прошла мимо командира и, постепенно тая в темноте, скрылись за стогом сена, находившимся у амбара.

– Ты что, не сказала им ничего? – спросил у матери Леонид Садовский.

– Не всё, – кратко ответила Марья Петровна. – Боязно мне стало. Что будет не знала, поэтому отложила на потом… А тут ты…– мать вздохнула.

–Ну, извините, – бесцеремонно отозвался командир. – Держи, мать, – потянул он ей какую-то бумагу.

– Что это? – приняла ее няня и разложила.

– Это справка, что у тебя есть перевоспитанники. Теперь всё официально. Можете не бояться нечего… Я пойду.

Марья Петровна хотела его задержать, но не позволила себе этого, беря во внимание какие последствия могут произойти.

– Ты меня не видела. Никто меня не видел. Поняла?

Мать печально кивнула головой.

Дверь захлопнулась.

Лиза, спрятавшись за стогом сена, уткнулась головой на скрещенные на коленях руки. Она не плакала. Она была в великом смятении. В ее душе буйствовали самые разные чувства и ей нужно было во всём разобраться.