Птица в клетке. Письма 1872–1883 годов

Торжественный, трогательный час! Когда в деревне каждая мать внезапно

Останавливает стрекочущее колесо, осеняя себя крестным знамением.

Тогда же крестьянин в поле, останавливая своих пышущих паром коней,

Что тянут плуг, обнажает голову, бормоча «Аве».

Торжественный, трогательный час! Когда колокол возвещает о конце дня

Везде и повсюду, принуждая могучие, покрытые испариной головы

Склоняться перед Ним – тем, кто заставляет течь пот.

И для художника, который на тенистом склоне холма

С самой зари увлеченно пишет картину,

Призыв к вечерней молитве прозвучал как знак к возвращенью; неторопливо он вытер

Кисть и палитру и сложил их вместе с холстом в свой этюдник,

Убрал складной стул и начал, зевая, свой спуск по тропинке,

Которая, мягко петляя, вела через цветочные поля к деревне.

Но, как уже часто бывало, не дойдя до подножья холма,

Замер он в восхищении, чтобы еще раз вобрать в свою душу

Ту полную жизни картину, которая открылась его взору.

Перед ним простиралась деревня с холмами на севере и юге,

Между гребней которых на запад уходило алое солнце,

Изливая на мир богатство своих красок и лучезарную славу.

Колокол на серой, обвитой черно-зеленым плющом колокольне

Теперь замолк. Без движенья застыли в вышине коричневые

Лопасти мельниц; листва была неподвижна, и клубы синего дыма от торфа

Поднимались из труб над хижинами, такие прямые,

Что казалось, будто они зависли в мерцающем небе.

Как будто и деревня, и поля, и холмы – все вокруг, —

Закутавшись в плед из вечерней росы, отходили ко сну,

С прощальным поцелуем солнца, молчаливые и благодарные,

Вспоминая изобилие и покой, которым они могли каждый день наслаждаться.

Но вскоре эту тишину все же осторожно нарушили

Упоительные звуки вечера. Вдали, из лощины доносился

Затяжной звук рожка, призывавшего скот,

И в ответ на призыв пастуха на песчаную тропинку в овраге

Тотчас вышло разноцветное стадо коров,

С треском и щелканьем хлыст паренька гнал их вперед,

Пока они, поочередно вытягивая шеи и дружелюбно мыча,

Уже издалека приветствовали коровник, где их каждый вечер

Поджидала доярка, чтобы облегчить тугое вымя.

Деревня была осью, от которой расходились дороги,

Где бурлили движение и жизнь.

А еще крестьянин, сидя боком на своей гнедой лошади и насвистывая мелодию,

Вез на телеге домой борону или плуг с поля.