Птица в клетке. Письма 1872–1883 годов

О, быстротечное путешествие!

О, безвозвратное прошлое!

Красные отблески падали на пол

И увеличивали пространство между ними,

Они придвинули свои кресла поближе друг к другу,

Их бледные щеки соприкоснулись, и промолвили они: «Еще раз».

О, воспоминания!

О, прошлое!

Три стульчика

Они сидели одни у яркого очага,

Седовласая дама и господин в летах,

Грезя об ушедших днях;

Слеза упала на морщинистую щеку,

Их обоих посетили мысли, которые они не могли произнести вслух,

И сердце каждого из них печально вздохнуло.

Потому что их грустные и наполненные слезами глаза смотрели на

Три стульчика, стоявшие в ряд

У стены в гостиной;

Они стояли там – довольно старомодные,

С сиденьями из парусины и деревянным каркасом

И с такими прямыми и высокими спинками.

Затем господин покачал своей седой головой

И нежно промолвил дрожащим голосом:

«Мать, эти пустые стулья,

Они будят в нас такие печальные, печальные мысли сегодня вечером,

Мы навеки спрячем их от наших глаз

В маленькой темной комнатке наверху».

Но она ответила: «Отец, нет, пока нет;

Потому что я смотрю на них и забываю,

Что дети ушли,

Мальчики вернутся, и наша Мэри тоже,

В своем переднике в голубую клетку,

И будут сидеть здесь каждый день.

Джонни все еще будет строгать высокие мачты для кораблей,

А Уилли разбрасывать свинцовые пули,

Пока Мэри будет шить что-то из лоскутков;

По вечерам три детские молитвы

Будут возноситься к Богу с этих маленьких стульчиков,

Такие тихие, что никто о них не узнает.

Джонни вернется из бурлящей пучины,

Уилли воспрянет ото сна на поле брани,

Чтобы пожелать мне спокойной ночи,

Мэри больше не будет женой и матерью,

Но усталым ребенком, чье время игр подошло к концу,

И она придет отдохнуть у меня на коленях.

Так что оставь их там – даже если они и пусты сейчас,

И каждый раз, в одиночестве преклоняя головы

Перед троном Отца, чтобы помолиться,

Мы будем просить встретить детей на небесах,

В полном покоя и любви доме нашего Спасителя,

Где ни один ребенок не уходит».

В своем письме папа среди прочего написал: «Днем мне нужно было отправиться в Хувен, мама заказала экипаж, но он не смог выехать, так как лошадей еще не перековали на зиму. Поэтому я решил пойти пешком, но милый дядя Ян не хотел отпускать меня одного и поэтому решил меня проводить. Предстоял сложный путь, но дядя Ян сказал, что не так страшен черт, как его малюют.