Mötley Crüe. Грязь. История самой скандальной рок-группы в мире

Разбить окно, рискуя пораниться, – на такую дикость я бы точно не решился. Что творится в голове у таких людей, это выше моего понимания. Много кто верит в существование инопланетян, но я думаю, что мы и есть инопланетяне. Мы – потомки дебоширов с других планет. Земля что-то типа Австралии, куда в свое время Англия ссылала всех своих преступников. Нас кинули здесь. Мы – просто в край охреневшие люди с других планет, кучка отбросов.

Что-то у меня спина побаливает.

Слева направо: Роб Хемфилл и Фрэнк Феранна (также известный как Никки) вместе с друзьями перед школой Рузвельта в Сиэтле

Часть вторая

Приговоренные к свободе

Глава 1

НИККИ

Мне было четырнадцать, когда я попытался посадить свою мать за решетку.

Она из-за чего-то взъелась на меня, уже и не помню, в чем там дело было: может, я засиживался допоздна, забил на домашнее задание, врубал музыку слишком громко, одевался как бомж. Не суть – главное, что я больше не мог этого терпеть. Я разбил свой бас об стену, швырнул стереосистему через всю комнату, сорвал со стены плакаты MC5 и Blue Cheer и проделал ногой дыру в черно-белом телевизоре, а потом выбежал на улицу, хлопнув дверью.

Снаружи я методично обстрелял камнями каждое окно нашего дома.

Но это только начало. Я уже некоторое время планировал, что делать потом. Я побежал в соседний дом, где обитали какие-то дегенераты, с которыми я любил обкуриваться, и попросил нож. Кто-то подкинул мне стилет. Я достал лезвие, вытянул левую руку с браслетом и погрузил нож прямо выше локтя, а затем продвинул его вниз примерно на десять сантиметров: достаточно глубоко, чтобы в некоторых местах показалась кость.

Я ничегошеньки не почувствовал. Если честно, я подумал, что это выглядит довольно круто.

Затем я позвонил в полицию и сказал, что на меня напала мать.

Я хотел, чтобы ее упрятали за решетку, и тогда я бы мог спокойно жить один. Но мой план провалился: в полиции сказали, что я несовершеннолетний, и если я выдвину обвинения против опекуна, то меня отправят в детдом до восемнадцати лет.

В таком случае я останусь без гитары на четыре года. Не будет гитары – и мне никогда не стать звездой. А я твердо намеревался стать звездой. Уж в этом я точно не сомневался.

Поэтому я заключил с матерью сделку. Я пообещал ей, что откажусь от обвинений, если она оставит меня в покое и позволит мне быть самим собой. «Ты меня никогда не поддерживала, – сказал я ей, – так что просто отстань от меня». И она отстала.