Приключения Атреллы. Дорога на Регалат

Один из фардвов, ранее сидевший на передней лавке, стоял рядом и копошился в сумке Атреллы.

Стараясь не показать вору свое пробуждение, она, тихонько сложив правую ладонь в форме копья, быстрым движением, прямо через одежду воткнула руку в грудь фардва.

И вот уже горячее сердце бьется в ее ладони.

Воришка не ожидал такого решительно противодействия. Как не ожидал, что спящая девка окажется лекарем. От страха он чуть не потерял сознание, инстинктивно отшатнувшись.

Атрелла немного сжала его сердце пальцами, и вор застыл, почувствовав, приблизившуюся смерть.

– Отпусти, – одними губами просипел неудачник, – я ничего не взял.

Он понял, что крепко влип. До сих пор обворовывать лекарей ему не приходилось. Воровское братство официально не запрещало этого, лох он везде лох,

Страх его Атрелла чувствовала и не могла понять, нравится ей это или ей или все-таки больше жаль вора-неудачника.

Но она вспомнила, что все воры – нереиты, а она литарийка и жалеть преступника – значит согрешить не только пред своим Богом, но и перед его безутешной супругой, которая не признает жалости и доброты, считая их тяжкими грехами. Тут мнения богов сошлись.

– Так я тебе и поверила, – вполголоса сказала Атрелла и придав твердости голосу принялась уверенно врать, – у меня в сумке лежало пятьдесят литов, а сколько осталось?

– Врешь! – засипел фардв, и Атрелла снова чуть чуть прижала его сердце пальцами.

Фардв посинел и чуть не свалился в обморок.

– Хорошо, хорошо, пятьдесят!

– Ну, так клади их на место.

– У меня нет, – сипел воришка, – я должен брата позвать…

– Вот еще, – шепотом сказала Атрелла. – Это я сейчас позову на помощь, и вас выгонят из дилижанса в метель… если к утру до жилья доберетесь и не замерзнете – ваше счастье!

Она немного разблокировала позвоночник фардву, чтобы тот мог пошевелить руками.

Дорога была весьма неровной, поэтому каждый толчок от катков по брусчатке вызывал у фардва сердечный приступ. Он слазил в бездонный карман и положил в сумку девушки свой кошель.

– Отпусти! Вот все, что есть, – тридцать четыре лита, семьдесят нюфов.

Атрелла же не спешила.