Соломон. Царь тысячи песен

– Нет! – остановил его Соломон. – Пророк говорит устами Всевышнего, когда сам слышит голос Его. Поэтому негоже толковать Натану чужие сны. Хочу послушать вас, мудрые слуги и друзья мои.

В зале наступила мертвая тишина.

Соломон сел на трон, поджал губы и, ехидно ухмыльнувшись, произнес:

– Нечего сказать? Какая же польза мне от вас? Зачем кормитесь тогда со стола моего и деньги берете из рук моих? Ты – Иосафат, сын Исайи, как сказали мне, пишешь историю Израиля – древнюю и настоящую? – указал Соломон в сторону пожилого мужчины.

– Да, я веду летопись в меру скудных сил своих и способностей, – поклонился писатель.

– Вот и покажи меру своих способностей. Растолкуй сон мой. Или ты полагаешь, что сон этот не достоин внимания историка?

– Нет, великий! Сомневаюсь только, достоин ли я толковать сон этот перед тобой и уважаемым обществом…

– Твои слова сейчас наполнены воздухом. Не путай сам себя пустыми словами, – перебил Соломон. – Говори!

* * *

На улице услышал Иосафат торопливые шаги за спиной.

– Постой, уважаемый Иосафат, не торопись! – подбежали к нему братья. – Ну и быстр ты, несмотря на преклонные годы! Еле догнали, – отдуваясь, произнес Елихореф.

– Быстрые ноги – долгая жизнь! – улыбнулся Иосафат – Особенно во времена теперешние. Чего хотели?

– Давай промочим горло где-нибудь поблизости. Что стоять на дороге? Солнце совсем сошло с ума: вот-вот голова запылает.

– Послушай, Иосафат! – начал Елихореф, отставив в сторону чашу. – Что думаешь о сегодняшнем собрании у Соломона?

Иосафат лукаво посмотрел на него.

– А что мне теперь думать? Царь думает за всех.

– Ну да, ну да… – закивал Ахия.

– Только мы ведь неспроста спрашиваем, – подался вперед Елихореф. – Сам видишь, как все поворачивается. Давид, да будут покойны дни его в мире ином, совсем не интересовался, кто и что про него пишет. А тут… – он отпил большой глоток вина.

– Яркий сон… образный. Глупому человеку такое не приснится, а если и приснится, не перескажет он так красиво.

Ахия оглянулся по сторонам.

– Что ты говоришь, как на собрании? Красивый, некрасивый… Ты знаешь, о чем мы спрашиваем!

Он совсем близко наклонился к Иосафату и шепотом продолжил:

– Чувствую, круто повернулись времена.