Идальго Иосиф

– Да, бог… – Продолжил Мигель, словно отвечая на какую-то невысказанную мысль. – Бог всегда и везде, во все времена…

Неделю назад получена Папская Булла. В ней, в очень резких и недвусмысленных выражениях, предписано повсеместно укреплять веру, искоренять ересь и инакомыслие. Ты понимаешь, Иосиф, что это значит?

Иосиф понуро сидел, уставившись в одну точку, но лихорадочный блеск его глаз говорил: – Да, я понимаю!

– Великим Инквизитором разосланы гонцы во все уголки страны с тайным указом обличать с амвонов иноверцев – убийц Христа и грабителей правоверных испанцев.

Да Гамма выдержал паузу и, глядя в упор, произнес:

– Это конец, Иосиф! Погромы начнутся не сегодня-завтра, и костры разгорятся так, что земля начнет плавиться!

– Сколько у нас времени? – Жестко спросил Иосиф.

– У вас его уже нет, а у тебя лично и твоей семьи – три, от силы – пять дней. Я видел списки тех, кто должен быть схвачен в числе первых. Ты – во главе этого списка. Я сделал все что мог, и ты оказался в конце.

– Это охранная грамота для беспрепятственного проезда по стране и выезда за ее пределы. Она именная – для тебя и твоих домочадцев.

Иосиф как будто бы не замечал протянутый ему свиток. Он пристально смотрел на да Гамму, хорошо понимая, чем тот рискует.

– Бежать? – выдохнул он.

Да Гамма пожал плечами:

– Я думаю, что даже тех денег, которые у тебя есть в наличии, хватит на безбедную жизнь. Куда бежать? – да Гамма чертил на песке замысловатые узоры.

– Полагаю, что многие уйдут в Португалию… Будет ли там безопасно для них и как долго – не знаю. Он поднял взгляд на Иосифа: – На север! – Неожиданно резко произнес он, решительно растирая ногой рисунок. – На север, в Германию. Немцы поднимают голос против Папы. Они хотят создать свою Церковь, и они это сделают.

– И тем, у кого они есть, будет хорошо там жить. А они у тебя есть. Правда, насколько мне известно, сейчас для евреев в Германии наступили не самые лучшие времена. Но ведь тебя никогда не останавливали трудности?.. Там можно будет начать сначала, а не повторить или продолжить прошлую жизнь.

Он решительно встал со скамейки, давая понять, что пора расставаться.