Во имя отца и сына

Поэтому Корней Кононович вынужден был сразу оборвать Нюрку и послать такую говорливую хлопотунью куда-нибудь подальше. Нераздумывая отшил он Нюрку и счел, что не зря так поступил в данном случае правильно.

Нюрка недолго лупала на Корнея Кононовича своими бессовестными глазами. После такой недружелюбной встречи она преспокойно подняла подол своей длинной, изрядно поношенной ситцевой юбки, вильнула своим худым задом и как ни в чем не бывало направилась к соседской земельной делянке, где орудовал Артём Силантьевич.

Но ее там тоже не ждали. Однако Нюрка не теряла надежду, что там она непременно даст волю своим новостям, и ее выслушают люди добрые с превеликим удовольствием.

В далеке, на бледно – синеватой прогалине неба, маячила коричневатая рубаха шебутного Артёма Силантьевича, который, возмущённо размахивал руками. При этом старый казак, который с молоду не терпел никаких возражений, делал какие-то замечания или распоряжения. Прежде всего он обращался к своей жене, а потом добрался и к двум засуетившимся невесткам, которым явно решил дать нагоняй.

А своих работящих двух сыновей, которые увлеклись покосом травы, пока не посмел трогать.

До воспитания своих детей у Афони и Нюрки руки никак не доходили, и росли они, как сорная трава. Одни из них были дерзкими, а другие, наоборот, покладистыми.

Станичные казаки понимали, что их жизнь в станице без Афониных и Нюркиных выкрутасов была бы явно скучноватой.

Глава 9

Петр Корнеевич, угоревший от несносной дневной жары, после покоса решил перед закатом солнца малость освежиться в реке Кубани и сбить соленый пот с изрядно упревшего за день тела.

Недолго думая он быстро повесил свою косу на бок шарабана и только тогда сказал отцу:

– Я, папаня, пройдусь к реке Кубани и тама освежусь хучь трохи.

Голос у Петра Корнеевича сел и осип, тягучая слюна застревала в горле. Рубаха прилипла к спине и покрылась белесой солью.

Корней Кононович посмотрел на сына и с отцовской озабоченностью сразу же предупредил его:

– Вижу, Петро, что ты упарилси за день-деньской и весь разомлел, но будь поаккуратней, не додумайси в глыбь речки заплывать.

Вода счас тама ишо дюжить холодная, так и гляди, што судорога сведеть ноги, или ненароком простудишьси.

Петр Корнеевич не стал жену Ольгу отрывать от работы. Решил сначала сходить и сам испробовать воду, а потом уже в следующий раз и ее пригласить.

Распахнутая и звенящая степь волновала душу Петра Корнеевича.