Во имя отца и сына

Ты, чиво, сукин сын, выкондрючиваться и привередничить ишшо вздумал? Ты, благодари Господа бога, што тибе в шею отседова сразу не выпроводили!

Афоня глянул на своего разгневанного компаньона испуганными и крайне удивленными глазами и сказал в свое оправдание:

– Тю, на тибе, Димитрий, за то, што спрашиваешь мине о таких пустяках. Ну, раз спрашиваешь, то поясняю, што пришел я сюды невзначай, штоба ты знал. Глянул на твой стол, заваленый усякой дребеденью, окромя тибя больше никого не обнаружил. Тольки тады я и решил присесть рядышком с тобою, как с хорошим человеком.

Дай, думаю, трохи подкреплюся, а заодно и погутарю с вумным казаком о нашей чижолой жизни. А ежели чуток выпью и трохи пожую пищы, то ета уся казачия гоп-компания нискольки не обидняить. Теперича, Димитрий, я надеюся, што ты миня понял, што я здеся очутился совсем случайно. Так, што, дажить и не сумлевайся!

Дмитрий Игнатьевич перемолчал потому, что в это время думал о своих житейских проблемах, и больше всего о скандале, который ему, перед отходом сюда, закатила его ревнивая женушка.

Афоня, глядя на него, как – будто понял его горе, поэтому поторопился его успокоить и сказал:

– А ежели я тибе, мил казак, трохи поднадоел, то я счас ишшо чуточек выпью, а потом молча откланююсь и на своих рогах, потихонечку смоюся, к такой матери, штоба не мяшать тибе одному играть в молчанку.

Дмитрий Игнатьевич пожалел Афоню и пока не стал его силком выпроваживать.

– Хоть и кацап, – подумал он, – но все ж таки человек, а кажному из нас, всегда выпить хочется на шаромак!

После такого обращения он, как человек жалостливый и заботливый, покряхтывая, нагнулся, заглянул под стол и, обращаясь к Афоне, сказал:

– Слухай, кацап, – и, проявляя свои гуманные чувства, продолжил свою прерванную мысль, – Вот я глядю на тибя, и ломаю сибе голову и решил, што, видать, пора тибе, голубчику, заслуженную месту, вот здеся под столом облюбовать и приспособить, штоба ты тама, на ночь глядя, поудобнее улаштовался.

Счас месяц май, перебьешься там, покель не протрезвеешь.

Дальше разговор не клеился до тех пор, пока Афоня молча, хотя и с большим трудом, но все – таки осилил половину содержимого в своей кружке и сразу сильно захмелел.

Дмитрий Игнатьевич, продолжал терпеливо и молча наблюдать за его поведением.

Афоня в это время никак не хотел расставаться со своей кружкой, которую не успел на половину опорожнить.