Герой прошедшего времени. Фаталист ХХ

– С нестабильной стенокардией?! – воскликнул Ворчун. – Мы ему раскачаем свертывание и получим тромбоз в зоне критических стенозов, или два месяца придется держать на антикоагулянтах, а операция открытая – и он зальет всё поле, как только Шагалкин распашет грудину! А селсевер[42] с перфузором перемолотят кровь. Овчинка выделки не стоит. Марк, нет лучшего решения, чем ангиопластика! Ну, пусть поставят только три стента, там, где наверняка будет кердык…

– Риск потерять больного не стоит никаких денег, – произнес Гарин.

Марк взвился:

– Это ты мне говоришь?!

– Это я и академику скажу.

– А я ему не могу этого сказать. Он нам больше ни одного пациента не даст!

– Ты всё это ставишь против жизни человека?

– Не дави мне на мозоль!

– Марк, ты же нас учил, вспомни себя в БИТе, – и не подумал Гарин ослабить «давление на мозоль».

– Тогда всё было иначе, мы работали в бесплатной медицине, – попытался оправдаться Марк.

– А сейчас готовы за деньги и репутацию академика человека убить?

– Дурак.

– Представь ситуацию в США, а вместо Шагалкина – Майкл Дебейки. Он тоже стал бы настаивать на АКШ только ради денег?

– Нет, – согласился Марк, —там репутация дороже денег.

– А у нас в порядке вещей обратное?

Марк молча засопел. Его разрывали противоречия. Наконец, потребовал:

– Объясните мне, как такое может быть, что кровь от ста доноров не подошла?!

Гарин синхронно с Ворчуном пожали плечами.

– Пусть проверят еще сто, – решительно сказал Марк, поднимаясь.

– Подпиши, – подсунул ему Гарин заявку для станции.

Марк размашисто подмахнул бланк.

– Станция просит взять у него еще пробирку крови, я буду вызывать его на завтра, – сообщил Гарин. —Может быть, сам с ним поговоришь? Бланка попроси. Все-таки они с академиком на одном уровне, не то что мы.

– Значит, так, – принял решение Марк, —узнавайте насчет еще ста проб, вызывайте больного, объясните ему ситуацию. Как вы это сделаете, не знаю, придумайте что-нибудь. А я объясню Бланку и попрошу его поговорить с академиком… Идиотская ситуация.

Марк ушел, а Гарин позвонил Васильеву в НИИ переливания крови. Описал проблему. Главный вопрос: как могло получиться, что реципиент не принимает вообще никакой донорской эритроцитной массы?

Васильев выслушал, несколько секунд помолчал и объяснил:

– Такое случается, если больной однажды получил много крови от разных доноров. От большого числа доноров. Человек десять, пятнадцать.