Герой прошедшего времени. Фаталист ХХ

Проблему решили два букета роз, старшей сестре и заведующей отделением, и только-только появившиеся в магазинах конфеты фабрики Коркунова. В конце концов, Роганцева же не в другую клинику ушла, просто на другой этаж. Захочет, вернется.

Милана слушала Гарина, пока он посвящал ее в должностные обязанности, молча осмысливая, что ей нужно будет делать. Он сказал, что кроме обычной зарплаты процедурной медсестры ей будет еще надбавка за работу с кровью, и она, не сводя глаз с лица Гарина, сказала «да». Как если бы Жора предложил ей выйти за него замуж.

Гарин давно заметил: если он смотрит женщинам в глаза и говорит уверенно, те соглашаются с ним, что бы он ни говорил. Он старался не злоупотреблять этим своим талантом, но для дела иногда использовал.

Например, когда договаривался насчет рекламы. Прием этот срабатывал не со всемиженщинами, но с большинством – удавался.

И вот теперь, когда он искал сотрудницу, выбор оказался непрост. Пришлось опять, как говорил отец, «включить эффект Казановы».

Главными талантами Миланы, наряду с умением попадать в вену, которое Гарин в ее исполнении сравнивал с искусством, были еще исключительная аккуратность и точность. Если бы она не стала медиком, могла бы стать бухгалтером. Ее не отвращала работа с большим количеством цифр и записями. Кроме того,она испытывала прямо-таки патологическое пристрастие к уборке. Она не переносила складки на постелях и пятна, если их быть не должно.

Пока Милана занималась созданием «бухгалтерии» нового отделения, Гарин пошел к Марку и заручился его согласием насчет приема на работу еще одного врача. И вполне конкретного, знакомого им обоим: Федора Михайловича Ворчуна, ординатора из БИТ кардиологии, с которым Марк проработал около трех лет.

Ворчун, по его личному утверждению, «сбежал» в кардиологию к Бардину с кафедры профессора Отверткина, где прослужил чуть больше двух лет ассистентом после окончания института.

Фамилия у Феди Ворчуна оказалась необычная из-за бестолкового паспортиста, который, оформляя паспорт его деду Федору Епифановичу Воргуну, перепутал буквы Г и Ч из метрикии заменил одну на другую: написание в прописном виде очень похоже.

Дед же, получив такой паспорт, к началу двадцатых годов решил не исправлять ошибку, особенно когда метла репрессий, захватившая древний купеческий род Воргунов, пролетела мимо его головы.