Герой прошедшего времени. Фаталист ХХ

Во-первых, соискатель на место будущего сотрудника НИИ должен быть мужчиной, то есть не создавать проблем с беременностью и внезапно болеющими детьми, как это бывает у женщин, во-вторых, хорошо знать английский язык и, в-третьих, быть своим. Из этой обоймы у Бланка выпадал только язык, потому что идиш, которым владело больше половины сотрудников Ройтмана, не считался иностранным.

Антон нанял репетитора и посвятил год ежедневному изучению английского, который знал лишь в школьном объеме.

– Хорошо. Стаж у тебя уже есть, язык более-менее знаешь, но мы еще поднатаскаем… осталось научить тебя проктологии. Выбирай себе тему, но должен предупредить: мы тут на птичьих правах, потому в гастроэнтерологическом отделении ты будешь числиться терапевтом-гастроэнтерологом. А уже в свободное от работы по отделению время будешь мне ассистировать и дежурить по хирургии.

Ройтман любил, уже когда его команда переезжала в новенькое, еще недостроенное здание НИИ на берегу Москвы-реки, приговаривать, выставляя указательный палец правой руки:

– Этот палец золотой, я им институт построил!

Создав же оный институт еще в небольшой больнице, Ройтман действительно именно благодаря своему пальцу достал из московского начальства участок земли на краю столицы. Он даже начал строительство нового суперсовременного института – и въехал в готовый корпус, пока лишь единственный – но окончить строительства не успел, так как скоропостижно почил, то есть приказал всем своим ученикам долго жить.

Ройтман оставил после себя российскую школу проктологии, свой портрет маслом кисти неизвестного художника, в тяжелой золоченой раме, и недостроенное здание института, как его называли в медицинской среде, «проблем дефекации». Новым директором НИИ после Ройтмана оказался назначен его зам по науке Сидоров, тайно ненавидивший, как он говорил "сионистскую банду" Александра Наумовича.

Бланк, к тому времени защитивший кандидатскую диссертацию, вместе с другими своими соплеменниками был весьма грубо изгнан из института новым директором. Ибо тот испытывал сильные антисемитские чувства к коллегам-проктологам и плевал на тщательно создаваемую « Советскую проктологическую школу Ройтмана».

Как ни стыдно, но сие исторический факт и его надо признать.