Пути Господни

Хунхузы, не встречая должного отпора, уже не боялись совершать налеты на богатые районы Харбина.

Мартын сумел устроиться дворником, заплатив начальнику коммунальной службы Нового города. Работа занимала 4 часа в день, при этом, если и вообще не подмести, то никто ничего не скажет. Харбин умирал.

А горожане, в своей жизни разнообразные по социальному статусу русские люди – беженцы и технические специалисты, старожилы харбинских особняков и вчерашние бездомные белые воины – прекрасно понимали, что ситуация в корне изменилась и возврата к прежнему благоденствию не будет.

Технические специалисты еще держались, а безработные офицеры потянулись на юг Китая.

Мартын же четко определил для себя позицию: после достижения восемнадцатилетнего возраста Ваня, возможно, с матерью, уезжает в СССР. И только потом он займется определением собственной судьбы. По первой прикидке, он был нацелен на эмиграцию в Австралию.

***

Но утром 6 февраля 1932 года население Харбина, несмотря на двадцатиградусный мороз, высыпало на улицы города.

По ним шли немногочисленные пешие отряды японской армии и с грохотом пролетали мотоциклетки и легкая бронетехника. Горожане ликовали.

Восторженные женщины забрасывали японцев невесть откуда взявшимися букетами, мужчины срывали с головы шапки и размахивая ими кричали «банзай». Всем казалось, что конец китайского засилья пойдет на благо. Япония в понимании русских – это сакура, бесконечные поклоны друг другу, улыбки и беспредельная вежливость. Япония – это цивилизация, и она, долгожданная, вернулась в Харбин.

Побежденные китайские солдаты бежали в неоккупированные зоны, грабя, насилуя и убивая мирное население независимо от национальной принадлежности, и это прибавляло плюсов оккупантам.

Мартын стоял в толпе и с горечью смотрел на ликующих горожан. «Дождались. А чего дождались-то? Чем китайцы не угодили? Ведь дураку понятно, что всем верховодили япошки, это по их приказам все творилось. А теперь им и таиться не надо, теперь они развернутся». Он махнул рукой, задел соседа, извинился и увидел, что шапками машет только первый ряд горожан.

Остальные, как и он, стояли молча. «Слава Богу, понимающих хватает, я не самый умный» – Мартын пошел домой.

Случилось так, как и должно было случиться. Вместе с японской армией пришли японские жандармы и сразу заработал репрессивный механизм. Оказалось, что у японцев сильно развита шпионофобия, они видят лазутчика почти в каждом русском. Начались аресты, допросы и пытки.