Пути Господни

– Да чушь это, – восклицал Новосельцев на утверждение французского журналиста, что китайцы хотят сделать Харбин китайским и готовят захват власти. – чушь. Не нужен им в Харбине китайский уклад жизни. Им русские нужны, они видят их пользу. Их идея в другом: захватить дорогу, убрать недоумков из управления и поставить прежнее руководство. Ведь они тоже лишились колоссального дохода, которым по договору делилась с ними Россия.

– Ты, Дима, не туда поехал. – Возражал Новосельцеву Мартын. – Нельзя поменять руководство на железной дороге, подчиняющейся другому государству.

Захватывать, так уж захватывать совсем и стричь купоны в одиночку, без СССР.

– Я это и имел в виду, – утонил Новосельский.

И как бы там ни обсуждалась эта тема, 22 декабря 1928 года началась операция по захвату КВжд. По иронии судьбы захватчиками выступали войска, которые три года обучал в качестве военного советника никто иной, как Василий Константинович Блюхер, и обучил он их качественно.

В начале следующего года руководство дорогой полностью перешло к китайцам.

Две тысячи советских служащих были отправлены в тюрьмы, а четверым из них отрубили головы. Человека без гражданства, Фокина Мартына, китайцы не тронули. Это расценивалось, как большое везение, поскольку образовалась целая армия безработных и борьба за выживание превратилась в норму поведения.

Слабая советская страна далеко не сразу нашла в себе силы противостоять гоминьдану. Война то с участием армий, то на уровне дипломатии велась ровно год, и 22 декабря 1929 года стороны подписали Хабаровский протокол, по которому дорога вновь признавалась совместным советско-китайским предприятием.

Для русских в Харбине год этот сложился крайне плохо. Сотни людей китайцы уволили как неблагонадежных, сотни уволились сами по призыву профсоюзов не работать на Китай, но были и сотни, которые приняли второе гражданство, то есть китайское. Мартын в этой мешанине чувствовал себя неплохо, но это было только снаружи. Внутри у него зрела тревога.

Он понимал, что добром сложившаяся ситуация не кончится.

Возвращаясь с работы, он уединялся с Иваном, поскольку их четверка потихоньку распалась, и вел с ним беседы о России, Китае, Японии, железной дороге. Десятилетний мальчик сердцем понял состояние отца и приходил с улицы, где он пропадал все свободное от школы время, к появлению Мартына.

Отец сознавал, что ребенок почти ничего не понимает из его рассуждений, но Мартыну нужен был слушатель.