Гуляйполе

Шо було делать?

Тем временем Щусь достал из тайника плетеную кошелку с бумажными деньгами и монетами. Махно нарочито не спеша рассовывал деньги по карманам, заталкивал за пазуху. Часть прятали по карманам хлопцы.

– Пишлы, пишлы скорише, – уговаривал Иван Лепетченко. Обходя мертвое тело шинкаря, он перекрестился.

Выйдя на площадь, они разошлись в разные стороны…

Тиха украинская ночь…

Дома Нестор, крадучись, прошел к полатям, где спал Григорий.

– И де ты носышся, просты Господи, по ночам? – раздался из другого угла голос матери.

– Не хочу, мамо. – Нестор, не раздеваясь, улегся рядом с братом.

– Богу хоть бы помолывся на ночь, – сонно пробубнила мать.

– Молюсь, молюсь…

Гришка, как оказалось, не спал.

– От тебе порохом пахне, – сказал он брату.

Нестор не ответил.

– А дрожишь чого?

– Ночь холодна. Счас угреюсь!.. И смолкни!

Нестор потянул на себя рядно, но вдруг резко вскочил, сел на полатях. Он услышал мелодию музыкальной шкатулки.

– Ты чего? – спросил Григорий.

– Музыка.

– То Настя. Цилый день цю шарманку крутить.

Нестор накинул на плечи свитку, вышел во двор.

Ночь была звездная, светлая.

Он всмотрелся и увидел неподалеку сидящую Настю. Она увлеченно крутила ручку музыкальной шкатулки.

– Ты чого не спишь? – сердито спросил Нестор.

– Ой, а я й не замитыла, як вы прийшлы.

– Иды спать.

Настя поднялась:

– Дядя Нестор! Спасыби вам! Така ж ловка музыка. Ну, прямо, як… як в церкви!

– Ты лучше в хати грай.

– Ладно.

Настя пошла к своему дому. Звякнула щеколда.

Нестор еще немного постоял во дворе и тоже пошел спать.

Утром Семенюта зашел к Антони. Говорили о том, о чем уже шептались и даже взволнованно гудели гуляйпольцы.

Жизнь в селе начиналась рано. Корову подоить, накормить скотину, приготовить хозяину сниданок надо было до солнца. Пастух собирал стадо на бледном еще рассвете. Он шел по улице, щелкал кнутом и выводил нехитрую мелодию на своей дудке.

Да и на заводах, в мастерских рабочий день начинался до восхода солнца, часов в шесть.

Так что тревожная новость об убийстве Маскуриди облетела Гуляйполе еще затемно. Прождав мужа всю ночь, жена Маскуриди пришла к лавке и обнаружила его мертвым. Крики и плач разбудили многих, не только полицию. Начался переполох.

– Не нравится мне это, – пробурчал Вольдемар Антони, выслушав рассказ Семенюты. – Завалят хлопчики дело.