Пробуждение

Но промолчал – взгляд уткнулся в искаженное отчаянием лицо женщины. Увидев, что я смотрю на нее, она тут же попыталась принять привычный деловой вид, но получилось это неважно. Я в первый раз только тогда подумал, что у нее, верно, стряслось что-то серьезное.

– Давайте всё же спросим кого-нибудь, – сказала она, и я еле услышал ее сквозь вой ветра. Мы подошли к первой после развернутого автобуса машине. Ей оказалась новенькая маршрутка, мест на двадцать пять. В ней было так же темно, будто она стояла пустая. Женщина постучала в окно со стороны водителя.

– Что? – он хмурился, морщил лицо от холодного ветра и залетавшего в салон снега.

– Слушайте, вы не в курсе, когда восстановится движение… – неуверенно начала женщина.

– Чего? Вы что, ослепли? Какое движение! Да тут трактор нужен. Ложитесь спать! – мужик был явно недоволен, что его разбудили и заставляют отвечать на глупые, по его мнению, вопросы.

– Ну, а трактор, его вызвали? В смысле, службы же уже едут, или нужно самой позвонить, или…

– Женщина, вы что, не понимаете? Какие службы? Вы тут что, начальник автоколонны? – мужик явно перебарщивал с норовом. Я хотел уже вмешаться, но она сама оборвала разговор.

– Ясно! – надрывно крикнула она ему в лицо и захлопнула дверь. За секунду я вновь увидел резкую смену чувств на ее лице. Поджатые губы, раздутые ноздри, затем лицо исказилось отчаянием, потом снова поджатые, почти белые губы.

– Пойдемте, бесполезно, – бросила она обреченно и, не дожидаясь ответа, побрела обратно. Я поплелся за ней.

Меня заразило ее угнетенное состояние. Всё порывался спросить, что у нее за срочное дело, но почему-то не спрашивал. Не без труда мы отыскали свой автобус, но не торопились заходить в него, встали, укрывшись от ветра. Молча стояли. Женщина глубоко задумалась о чем-то, а мне было неловко нарушать ее думы. Вокруг было всё так же не так чтобы темно, а как-то серо. Ветер так же выл и гнал по степи снег.

– Ну… пойдемте в салон? – предложил наконец я, порядком озябнув.

– Да… сейчас, – она ответила, не выныривая из своих мыслей. Брови нахмурены, лицо строго. Капюшон дубленки весь густо усеян белыми хлопьями.

Я постучал в дверь. Тишина. Видно, наш водитель тоже уснул. Постучал еще. Дверь отворилась, я подался вперед, схватился за перила, но оглянулся на мою спутницу. Она стояла на том же месте, словно и не собиралась заходить.