Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

Моисей стоял перед ними на коленях, чувствуя спиной жар очага.

Из глубины юрты на Моисея таращились три женщины, одна старая и две молодые, в каких-то странных высоких головных уборах. У женщин были круглые лица, плоские носы, выступающие скулы и глаза-щелочки.

У дверного проема, завешанного плотным пологом, стояли два воина в кожаных панцирях, железных островерхих шлемах, с саблями у пояса.

Темник задавал вопросы Моисею, толмач переводил его слова на половецкий язык. Вопросы в основном были те же самые: о рязанских князьях, о численности их дружин, о суздальском князе Георгии и его брате Ярославе… Еще темник поинтересовался у Моисея о его родителях, знатные ли они люди и где живут?

Моисей рассказал о своих родителях все без утайки.

– Ты сможешь спасти своих родственников от рабства, если будешь преданно служить великому и непобедимому Саин-хану, – сказал темник Дегай Моисею.

– Я готов служить, – без колебаний промолвил Моисей.

Темник Дегай о чем-то оживленно заговорил с Боурюком, сделав знак стражникам, что пленника можно увести.

Моисею завязали глаза и повели куда-то, взяв за руки с двух сторон. Его долго вели по стану и наконец втолкнули куда-то без всяких объяснений.

– Никак свой? Русич? – прозвучал рядом чей-то удивленный голос.

Моисей сорвал с глаз повязку и увидел в полумраке небольшой юрты человека в славянской одежде, с русой бородой и такими же волосами.

Незнакомец радостно схватил Моисея за плечи:

– Кто ты, младень? Откуда?

– Из Рязани, – немного растерянно ответил Моисей.

– Как зовут тебя, друже?

Моисей назвал незнакомцу свое имя.

– А меня Яковом величают, – представился незнакомец. – Я – купец из Костромы. Еще в сентябре угодил в полон к этим нехристям, возвращаясь из Дербента степным путем. А тебя где пленили, младень?

– Я из Рязани ехал в городище Нузу… В степи за Окой наткнулся на этих… – Моисей запнулся и вопрошающе посмотрел на Якова: – Что это за народ? И откель он взялся?

– Народ сей зовется мунгалами, хотя иные из них называют себя татарами, – ответил Яков.

Они уселись на овчинные шкуры в самом центре юрты, у них над головой было круглое дымовое отверстие, через которое внутрь степного жилища проливался дневной свет.