Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

– Вам бы молиться за мужей, сыновей и братьев, коим предстоит биться с мунгалами, а вы вместо этого внимаете бесовским речам какого-то проходимца! – сказал Твердислав, окинув недовольным взором рязанских женщин – боярынь, купчих и простолюдинок.

Парамона привели на двор Твердиславова дома, сорвали с него одежды до пояса и привязали к столбу, поддерживающему навес возле конюшни. Затем два боярских челядинца принялись сечь монаха кнутами из воловьей кожи.

После каждых десяти ударов боярин Твердислав приближался к истязаемому и язвительно вопрошал:

– Так что там возвестил тебе Господь, а?.

. А ну-ка поведай мне про кары Господни, Парамоша. Чего мне ждать от судьбы?..

Парамон выдержал сорок ударов, потом потерял сознание.

– Волоките этого дурня в сени, – приказал челядинцам Твердислав. – А когда наш святоша опамятуется, посадите его под замок. Цепи его отнесите в кузницу, пусть из них наконечники для копий выкуют. – Твердислав усмехнулся: – От паршивой овцы хоть шерсти клок.

В эти тревожные дни по воле Юрия Игоревича в войско набирали все мужское население Рязани.

Ратников распределяли по сотням, а для каждой сотни выделялся участок городской стены для несения стражи днем и ночью.

В пешую городскую сотню, несшую стражу у Пронских ворот, зачислили мужа Фетиньи Ивора Бокшича, купеческого сына Аникея и Кутуша, брата половчанки Аннушки. Во главе этой сотни был поставлен купец Данила Олексич, который вооружил всех своих слуг и выдал на пропитание войску сорок берковцев жита.

Другой сотней верховодил княжеский мытник Сдила Нилыч, который отсыпал Юрию Игоревичу серебра, лишь бы выйти в сотники. В эту сотню были направлены Мирошка Кукольник и его сосед Петрила-плотник. Сотня Сдилы Нилыча несла дозор на самом неприступном участке городской стены, протянувшемся вдоль обрывистого берега Оки.

* * *

С некоторых пор в доме у Петрилы-плотника стало тесновато, поскольку к нему перебралась из Ольгова родная сестра его жены вместе с тринадцатилетней дочерью.

Звали эту женщину Сбыславой. Однако Петрила называл ее Чернавкой за темный цвет волос. Муж и старший сын Сбыславы остались в Ольгове, вознамерившись оборонять город от татар.

Хотя от Рязани до Ольгова было чуть больше одной версты, никто из рязанцев ничего не знал о судьбе защитников Ольгова. Вся округа вокруг Ольгова была полна татар. С рязанских стен и башен были видны зловещие зарева пожаров за лесом, где лежит Ольгов, – это полыхали деревни вокруг Ольгова.