Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

Из всех шаманов в войске Бату-хана лишь старик Судуй обладал истинной магией далеких предков, совершая иногда настоящие чудеса.

Так было и на этот раз.

– Ежели мои нойоны и багатуры не в силах одолеть горсть русов, так пусть злые духи и их отец Элье придут ко мне на помощь! – в сердцах воскликнул Бату-хан, истомленный долгим ожиданием победного перелома в пользу монголов в этом упорнейшем сражении.

Завывания и долгая колдовская пляска шамана Судуя окончились тем, что с востока поднялся ветер, нагнавший снежные вихри.

Порывы ветра дули русичам прямо в лицо, поднимая в воздух и закручивая у них над головой множество колючих снежинок.

В душе Юрия Игоревича словно что-то надломилось, когда ему сообщили, что в сече пали муромский князь и двое из пронских князей. До Батыева шатра было уже совсем недалеко, но воинственный пыл ратников вдруг иссяк, когда упали на снег багряные стяги муромского и пронского полков.

К рязанскому князю подбежал Олег Игоревич, щит которого был утыкан десятком татарских стрел.

– Дрянь дело, брат! – крикнул он. – Пора уносить ноги! Мунгалы валом валят со всех сторон, не одолеть нам их! Ратники наши изнемогли совсем!

– Где Роман Ингваревич? – обернулся к брату Юрий Игоревич.

– Не ведаю, брат, – пожал плечами Олег Игоревич. – Да и что тут разберешь в эдакой сумятице!

Неожиданно от старшего из братьев Ингваревичей прискакал гонец.

Роман Ингваревич настаивал на немедленном отходе к Черному лесу.

– Коль промедлим, то все до одного здесь поляжем! – молвил Роман Ингваревич устами своего гонца.

– Так и быть, – устало вздохнул Юрий Игоревич, – поворачиваем полки к Черному лесу.

Загудели русские трубы, возвещая о сборе ратников у знамен и отходе полков к родным рубежам.

В вихрях усиливающейся пурги поредевшая рязанская рать устремилась к чернеющему на косогоре дремучему бору. Отступать приходилось, то и дело отражая наскоки конных татар, которые упорно стремились окружить рязанцев и уничтожить их всех до одного. Несколько раз мунгалы замыкали русичей в плотное кольцо, но всякий раз князь в позолоченном шлеме на вороном коне во главе своих неустрашимых гридней сминал татар, как сухую траву, пробивая путь к спасительному лесу для остатков рязанского воинства.

Этим бесстрашным воителем был Роман Ингваревич, о котором летописец упомянул так: «Зело доблестен и смел был в сечах сей князь, за что страшились его дядья и братья и при дележе столов княжеских не смели обделить его даже в малом.