Записки императорского адъютанта

С сотней гусар я поспешил вперед – мы атаковали австрийцев и обратили их в бегство. Мало кто из нас не получил ранения, но они вполне стоили тех похвал, которыми нас вознаградили за них. Генерал пообещал позаботиться о моей судьбе и дал мне самую лестную аттестацию, на которую когда-либо мог рассчитывать солдат. Я упоминаю об этом факте не потому, что в результате я обзавелся эполетами, а потому, что он стал основой моей дружбы с этим великим человеком и исходной точкой моей карьеры. Вот эта аттестация.

«РЕЙНСКАЯ И МОЗЕЛЬСКАЯ АРМИЯ.

Главный штаб, Блотзайм, 30-е фрюктидора,

год III Французской Республики, единой и неделимой.

Я, нижеподписавшийся дивизионный генерал, командующий правым крылом вышеупомянутой армии, удостоверяю, что гражданин Жан Рапп, лейтенант 10-го полка конных егерей, под моим командованием с указанным полком участвовал в двух последних кампаниях, и в обеих проявил себя как разумный и мужественный солдат, что он был трижды ранен, и что 9-го прериаля II-го года, во главе роты егерей, он напал на колонну вражеских гусар, численность которых в пять раз превышала его собственные силы, и настолько бесстрашно, что, изрубив их на куски, он прикрыл отступление части наших войск и одержал полную победу.

Невероятно жаль, что став жертвой своей доблести, он был ранен так тяжко, что не мог использовать свою руку. Он достоин благодарности нации и заслуживает того, чтобы в случае неспособности к более активной службе, занять какой-либо другой почетный пост. Я утверждаю, что гражданин Рапп пользуется дружеским отношением и уважением всех, кто его знает.

    ДЕЗЭ»

Став адъютантом скромного завоевателя Оффенбурга, я сражался под ним в Германии и Египте. У Седимана мне поручили эскадрон и, будучи командиром двухсот храбрецов, я имел удовольствие забрать все остатки турецкой артиллерии. Недалеко от руин Фив, в Саманхуде, меня повысили до звания полковника. В том сражении я был серьезно ранен, но с честью упомянут в депешах командующего.

После смерти погибшего у Маренго отважного Дезэ, в тот самый момент, когда именно его появление решило судьбу победы, Первый Консул соизволил назначить меня личным адъютантом. Та его благосклонность, которой он одаривал завоевателя Верхнего Египта, теперь снизошла и на меня. С того времени жизнь моя стала несколько упорядоченнее, я обзавелся широким кругом знакомств.

Усердие, искренность и некоторые воинские качества обеспечили мне доверие Наполеона.