Безмолвие

Подписанный сегодня договор в финансовом плане касался получения прямых дивидендных выплат новым хозяевам порта. Однако он никак не определял обязательства субподрядов, трудящихся в порту. Эта ниша так и осталась пока еще в кармане администрации.

– Поехали выпьем, что ль, за сделку, – не дожидаясь москвича, Дмитрий побрел к машине.

Валера покрутил в руке недокуренные полсигареты. «Capitan Black» длиннее всяких там «Парламентов». Их раскуривают под долгий разговор. За это Валера и выбирал данную марку сигарет, более отнесенную к сигариллам.

– Вы докуривать будете?

Валера только после слов заметил рядом с собой облокотившегося на кирпичную стену рабочего. Тот сложил руки на груди и ждал то ли обеденного перерыва, то ли когда солнце чуть спрячется за здание, и дорога домой будет пролегать не по солнцепеку.

Валера не сразу понял, кто и что у него спрашивает.

– Сигарету, – рабочий показал на тлеющий предмет в руке Валеры. – докуривать будете?

– А, нет…

– Можно? – мужчина подошел к москвичу и ловко подцепил из его пальцев дымящийся сверток.

Валера хотел было идти следом за Дмитрием, но покидать подошедшего с просьбой человека, не обмолвившись и парой слов, было неловко.

– Давно работаете в порту? – растерянно произнес менеджер.

– Всю жизнь, – мужчина крепко откашлялся.

Короткие волосы с проблесками седин на кончиках, а может это капельки пота средь редких волос. Красная морщинистая кожа. Валера пытался угадать, сколько ему лет и как долго тянется его рабочая «вся жизнь» в порту. Терялся в догадках от сорока до пятидесяти лет.

– Как только кончил девятый класс в перестройку, больше некуда было податься. Тут хоть консервную банку из дока стащишь, и то ужин. Вот как жили.

Тридцать пять, быстро посчитал в уме Валера и ужаснулся.

Еще лет пять, и у Валеры тоже появятся седины, а под глазами вырастут мешки от недосыпания.

Нет. Эта жизнь не для него.

– Бывай, мил человек, – Валера махнул рукой и пошел к машине.

Площадка перед административным зданием порта была не заасфальтирована, покрыта всё тем же затертым в труху бетоном, коим заливали огромные доки в советские времена.