Безмолвие

Но никто не осмеливался называть командира башни «Губой» при личной встрече.

– Старший матрос Ефимов, в койку! – команда была излишняя. Желавший покурить среди ночи задира, завидев старшего лейтенанта, отпустил вахтенного матроса. Образцово выполнив строевой прием разворота на месте, дембель зашагал во мрак кубрика.

– А ты храбрый малый, Иван Данилович. Можно и оружие доверить. Пойдешь ко мне главное орудие охранять.

Похлопав по плечу матроса Науменко, офицер направился далее по коридору.

С тех пор Иван Науменко третий год заступает на вахту у первой башни главного орудия.

Гордился не только доверенным постом, но и тем, как заслужил свое место. Хвалился в письмах. Теперь, спустя три года, Науменко сам стал тем самым дембелем. Он попросту тоскует по малой Родине. По суше. Насмотрелся на волны за время службы.

А еще он устал от множества ограничений. Душе моряка хотелось свободы. Оглянувшись по сторонам, Иван достал пачку папирос. Провел пальцем по нацарапанным на плотной оберточной бумаге черточкам.

Раз, два, три… «Откуда взялась третья нарисованная палочка?» – пронеслось в голове матроса, но значению мимолетной мысли не придал. Чиркнул спичкой, уверенный, что никто в темноте вечера не заметит огонек на караульном посту. Закурил.

Без двух месяцев дембель мог себе позволить нарушать незыблемые правила.

Линкор «Новороссийск», в девичестве «Юлий Цезарь», только вернулся в порт Севастополя после маневров. Для Науменко то было значимое событие, ведь после почти полугодичного заточения на крайнем ремонте выход 28 октября 1955 года в открытое море – глоток свежего воздуха.

Возможно, это было последнее плавание Науменко, ведь за днем великого Октября его ждало списание на берег.

Выпуская едкий дым Беломорканала, Иван смотрел на серое море и вспоминал вчерашний выход. Вчера он вместе с приятелем, Леонидом Бакши, коротал отдыхающую смену в кубрике.

– Эх, Ваня! Погода-то какая сегодня стоит! Само море соскучилось по нам, ее обитателям. – старшина Бакши стоял у люка и смотрел, как волны расходятся вдаль при движении корабля полным ходом.

Их кубрик располагался на нижних палубах носовой части линкора, и оттого вид, представший Бакши, был поразительным. Иван подошел к старшине:

– Может, откроем иллюминатор? Насладимся ветром свободы!

Бакши кивнул.

Морозный ветер ворвался в кубрик, раскидав в стороны листки недописанных писем, что оставил Науменко на столе. Быстро собрав их, матрос вновь подскочил к люку.