Безмолвие

Тюменцев зашел в башню и уселся за уже породнившийся фанерный письменный стол. Вот где они сигаретки! Серебристый портсигар с выгравированным якорьком по центру лежал на краешке стола. Офицер нежно взял его, обстучал об край, прислушался. Что-то еще осталось покурить.

Федор Антонович с грустью посмотрел на палубу. Тихо, ни души. Будто корабль призрак средь мглы медленно тянется к острову проклятых душ под светом полной Луны.

«Надо выйти покурить» – мелькнула мысль.

Мельниченко постучал по стеклу.

– Сань, подойди сюда, – поманил пальцем старшина. Кузнецов, грозно строивший бдящий вид, прильнул ухом к окну. Кивнул, чего, мол, хотел, отвлекаешь от несения службы.

Обидно, что девки ополоснутся в речке без его наблюдения.

– Сань, ты иди к себе в кубрик. Я всё равно не сплю. Ночь какая-то странная. Томная. Не могу покоя найти. Иди. Тебе так и так до смены полчаса осталось. Что мучиться.

– Никак нет, товарищ старшина, не могу.

– Иди, говорю, бестолочь, – погрозил кулаком Мельниченко.

Матросик подобрал с пола опрокинутый вместе со стулом бушлат и направился к лестнице на нижний ярус.

– Спасибо, Николай Григорьевич, – обернулся он на ступеньках.

Старшина махнул рукой.

***

Возвращаясь из канцелярии, Гера наткнулся на группу призывников. Тощих котят еще не успели одеть в морскую форму, и они ходили по кораблю в белом белье да тапочках. Возглавлял делегацию переселенцев комсорг башни Витька Гнусин.

– Вот, братцы, посмотрите, это гроза военно-морского флота, матрос Исаков.

– Что людей балагуришь, Вить?

– Занимаюсь важной работой. Провожу экскурсию по кораблю. Хвастаюсь, на каком продвинутом судне мы несем службу.

– Георгий, – протянул руку для рукопожатий новобранцам.

– Я – Самат, а это Колька и Иван, мы с Приэльбрусья, – высокий худой парнишка пожал руку. Совсем недавно стрижен под ноль, с торчащими ушками и впалыми щечками. Все призывники казались на одно лицо, Самат отличался неким огоньком в глазах.

– Какие у вас хилые рукопожатия, ребят. Каши не ели в учебке? – вмешался Витя. – Гера, покажи мускулы.

Исаков решил подыграть комсоргу. Разыграть юнгу – любимая забава старослужащего. Он закатал по плечо рукав робы и согнул руку так, чтоб кулаком почесать усики Гнусина. Молодецкая сила играла в мышцах, пыша жаром выступивших вен по контуру объемного бицепса.