Шесть дней из жизни дознавателя

Мне всегда было интересно: Человек – он изначально такой плохой? Но всю жизнь пытается измениться к лучшему? Или рождается он прекрасным, а потом портится до неузнаваемости?

– А что у тебя там? – поинтересовалась Третьякова каким именно уголовным делом занимается коллега.

– Жена Десяткина! Пишу её показания. Знаю, что завтра скажет: мой муж прекрасный человек. А спроси, видела ли как он ногой шарахнул: Не-не, Вы, что? Я смотрела куда угодно, только не туда в нужный момент!

– Прости ты их, грешных.

Это ж люди! От них другого не жди, – заключила лейтенант Третьякова.

– И то верно. Чего это я дурацкие вопросы задаю?! – успокоился дознаватель, выговорившись.

Через некоторое время, закончив работу, выключив компьютер, Габоронов распрощался с коллегой.

Около семнадцати часов десяти минут всё того же двадцатого августа две тысячи десятого года Габоронов вновь предпринял попытку уехать домой после суточной смены. Завёл двигатель, закурил. Однако телефон снова зазвонил.

Абонент «Зефирка». Поскольку Габоронов находился на улице, то на звонок нужно было ответить. В маленьком городе бывает так, что тебя сначала видят, а потом звонят. Так и получилось.

– Алло, Серёга, привет! Как жизнь? – голос Чёрного был неуместно придурашным.

– Привет, Денис! Какая она может быть, если эта жизнь до сих пор на работе? – сходу дал понять Габоронов, что настроения у него нет.

– А я и вижу! Я тут проезжаю мимо ОВД, смотрю ты сидишь в машине, куришь, никого не трогаешь.

А утром сказал, что с ночи и домой поедешь? – пытался подловить на лжи своего одногруппника Чёрный.

– Точь-в-точь ты озвучил мои утренние планы, но, как видишь, я люблю эту работу!

– Понятно. Я уже развернулся, сейчас подъеду, переговорить надо…

– Может завтра? – надеялся Габоронов избежать разговора с неприятной личностью.

– Нет уж, Серёга, подожди меня, – Чёрный прекрасно понимал, кто он, а кто такой для него «колхозник» Габоронов. Одной уступки в день для него достаточно.

Габоронов видел устройство жизни в том, что если кто-то обладает определённой властью и деньгами, то как бы Габоронов не изображал из себя гордого, будучи простым и бедным – его нагнут! Это закон. Условия всегда диктуют те, у кого в руках рычаги давления. Габоронов не питал иллюзий по поводу своего места среди людской иерархии в этом городе. Пойдёшь против власть имущих – сожрут. В семье он был единственным ребёнком.