Подарок сиддха

К великому горю, кушать сегодня было нельзя до самого вечера – прасад числился в последних пунктах длинной программы.

После полудня, празднество продолжилось в главном храме. Толпа верующих в количестве около двухсот человек разместилась на полу поодаль от алтаря; жрицы заняли свои места непосредственно у божества, а мне и музыкантам была выделена специальная площадка на некотором возвышении, расположенная слева от жриц, ближе к толпе.

Когда все расположились, Шьямана начала приветственную речь в честь Дня явления Чанды.

Я с интересом слушал подробности незнакомого мне культа, отмечая в уме схожие моменты с другими течениями индуизма и обращая особое внимание на какие-то новые для меня вещи.

Повествование продлилось минут сорок, а затем, в сопровождении двух жриц, Шьямана поднялась на помост, расположенный сзади божества Чанды, и, бормоча мантры, они втроем стали лить на голову изваяния какую-то жидкость.

Сверху посыпался оранжево-красный цветочный дождь. Я поднял голову, пытаясь разглядеть тех, кто разбрасывал цветы. Но там никого не было, цветы каким-то образом материализовывались вверху купола и медленно, как снежинки, или перышки, опускались вниз.

Тут зазвучали барабаны, мриданги, бубны, запели трубы и флейты.

Толпа поднялась с пола и принялась петь мантру Чанды, качаясь из стороны в сторону.

Рачана повернулась ко мне и как только наши взгляды встретились, она тут же проникла в мое сознание и я непроизвольно начал петь вместе со всей толпой.

Я смотрел в глаза Рачаны, не в силах отвести взгляд – в них была такая бесконечная, мистическая, космическая глубина, в которой хотелось просто раствориться.

Мелодии сменяли одна другую, из моих уст лились незнакомые мне слова на санскрите.

Голос звучал все громче и интенсивнее и вскоре достиг совершенно невероятных высот, ошеломивших меня самого – я нигде и никогда не слышал ничего подобного и не мог поверить, что этот звук исходил из моего горла.

В теле чувствовался нарастающий жар, оно все дрожало, а перед глазами возникли полупрозрачные вращающиеся огненные мандалы.

Мой голос стал таким оглушительным, что, казалось, в храме сейчас начнут рушится стены. Танец толпы превратился в настоящий ураган. Я уже не различал людей – они словно превратились в океанские волны.