Подарок сиддха

Мы с Майей не пошли к нему, так как было видно, что это не настоящий святой, а приглашенный актер, призванный добавить колорита. Люди стали подниматься со своих мест и покидать набережную. Мы последовали их примеру.

Обычно, после Ганга арати, все направлялись к площадке, где располагалась статуя Ханумана, чтобы сделать фото на память.

Как только Майя и я достигли этого места, нас тут же облепили молодые индусы. Им очень хотелось сфотографироваться вместе с нами, и невозможно было отказать им в таком удовольствии.

Честно говоря, у меня закрались сомнения по поводу его монашества – для монаха он был слишком привязчив и болтлив.

Он тут же пожелал познакомиться и засыпал нас своими вопросами: откуда мы, зачем приехали, где работаем, чем увлекаемся.

Создалось такое впечатление, будто его силой принудили к садхане, продержали три года в пещере, а сейчас он вырвался на свободу и никак не может наговориться.

Звали этого странного монаха Пракаш. Родом он был из штата Тамилнад и попал сюда по наставлению отца, который велел ему пожить пару месяцев монашеской жизнью в ашраме Свами Чидананда.

Оказалось, что Пракаш заядлый компьютерщик, музыкант-гитарист и любитель поболтать.

Отец ограничил его в средствах до такой степени, что он не мог никуда сходить, а был вынужден довольствоваться только тем, что предлагал ашрам – не очень изысканным питанием и занятием всевозможными духовными дисциплинами.

Это Пракашу не нравилось. К тому же, он был весьма негативно настроен к Свами – почему-то считал его мошеником, так что тут он явно находился не в своей тарелке.

Но, горе-монах не посмел ослушаться отца и был вынужден терпеть свое временное заключение.

Совершенно очарованный красотой Майи, он фотографировал ее на свой старенький телефон, пока там не сел аккумулятор.

Я предложил ему вместе поужинать в ресторане: хотелось расспросить его о каких-нибудь интересных местах в Индии, куда бы нам было полезно съездить.

Пракаш посетовал на отсутствие финансов, но после моего заявления о том, что все расходы я беру на себя, согласился без малейших колебаний.