Колодец поэзии. Опыт погружения

Не буря соколы

Занесе

Чрезъ поля широкая —

Галици стады бежать

К Дону великому…

– —

Комони ржуть за Сулою —

Звенит слава в Кыеве,

Трубы трубят в Новеграде —

Стоят стязи в Путивле!..

– —

Ни хытру,

Ни горазду,

Ни птицю горазду

Суда божия не минути…

Какой чувствуется простор, какая раздольность речи! И былинный богатырский напев, и пословичная точность, словно поэт видит Русь с высоты птичьего полёта и поёт, высвобождая немереную душевную силу. Автор «Слова» находит самый верный эпитет для своего предшественника-соперника – «вещий», то есть обладающей волшебными, сверхчеловеческими умениями, хитростями волхва:

Боян бо вещий,

Аще кому хотяши

Песнь творити,

То растекошется

Мыслию по древу,

Серым вълком по земли,

Шизымъ орлом подъ облакы…

Боян же, братие,

Не десять соколов

На стадо лебедей пущаше,

Нъ свои вещиа персты

На живая струны въскладаше,

Они же сами княземъ славу рокотаху.

«По древу» в контексте песни означает – по гуслям, которые скальды тех времён образно называли «живым древом», «мировым древом». Поэт «Слова» не пересказывает «соловию (сравни с „витию“) старого времени», а просто цитирует как доказательство того, что равно ценны «оба полы времени» – прошлое и настоящее. Он относится к Бояну как Архилох к Гомеру, как Вергилий к Музе, с должным благоговением, но следует в поэзии своим путём. В этом отрывке скрыто ещё некое указание на содержание песен Бояна, которые, помимо его современности, охватывали и стародавние времена – «рища в тропу Трояню», и огромные славянские и кыпчакские просторы – «чресъ поля на горы».

Своеобразие поэтической манеры певца «Слова» очевидно, у него помимо «старых словес» появляются новые, с более тонкими, можно даже сказать, лирическими ритмами и интонациями, насколько об этом можно судить по дошедшим до нас, многократно переписанным текстам:

…изрони женьчюжну душу

Изъ храбра  тела

Чресъ злато ожерелие…

Мое веселие

По ковылю развея.

Поэзия этого безымянного певца открывает картины юного древнерусского мира словно с «облацев», всё в ней ярко, всё видно – и крохотная деталь и эпическое войско на марше, в ней и бояново величие, и новая ритмика. Звучит она современно и на древнерусском наречии. Даже рифмы в песне появляются. Да не случайно, не просто так, а упорядоченно, как в народной поговорке.