Золотой Цветок

Как только я это сделал, она что-то завопила мне в руку.

– Тихо, тихо… Нас услышат… Не ори…

Она замолчала. Потом громко зашептала:

– Где мы? Что случилось? Боже мой, они папу убили! – и опять чуть не завопила, но я успел закрыть её рот рукой. Когда она немного успокоилась, я спросил:

– Другой выход из сада есть?

– Нет…

– Тогда забирайся на меня и перелезай через забор, – с этими словами я, присев, подставил плечи. Она без труда залезла на забор, но, когда спрыгнула с него с другой стороны, раздался плеск воды, хлюпанье, шлёпанье и негромкие вскрики.

– Что там? – спросил я тихо.

– Какое-то болото…

– Этого ещё не хватало, – с досады я выругался.

Дом стоял на возвышенности, а край сада, к которому мы пришли, находился в низине, и за забором вполне могло быть болото. Я перекинул Цветок через забор и перебрался сам, слезая осторожно, чтобы не плюхнуться туда же, куда упала Анфиса. Оказалось, там была яма с водой, мимо которой она не промахнулась.

– Ты знаешь, как выйти к трассе? – спросил я Анфису.

– Туда! – она показала в сторону густых зарослей.

За забором, возле дома, послышались голоса, почти сразу раздался звук полицейской сирены.

– Ты вызвал? – спросила Анфиса, вопросительно глядя на меня опухшими от слёз глазами.

– Нет… Не успел… Стрелять начали, а там уже не до звонков стало.

– Нужно – обратно, – уверенно сказала она, рванув в сторону забора, готовая его перепрыгнуть.

– Не торопись, – я схватил её за рукав. – Ты ведь не знаешь, что там произошло и что там за люди.

– Ты иди, а я пойду обратно… Не убьют же они меня…

– Это – как знать… Мы теперь – свидетели. Нам лучше завтра в участок прийти. Так безопасней, – настаивал я.

Анфиса постояла в раздумье несколько секунд, и, будто очнувшись, со слезами бросилась мне на шею:

– Что же это такое Толик? – рыдала она.

– Мы не знаем, что там произошло. Не делай выводов раньше времени. Сейчас нам уходить надо. Потом поплачешь…

Я мягко отстранил её от себя, взял за руку, взял Цветок, и мы побежали в заросли. Пробираясь в темноте через трудно проходимый даже днём лес, я, судорожно стараясь сосредоточиться, соображал, что же делать дальше, но ничего не получалось. Мысли то и дело сбивались ямами, кочками и кустами.