Виктор Розов. Свидетель века

«Я должен быть там, где всего труднее», – скажет потом Борис, герой его пьесы «Вечно живые» и его фильма «Летят журавли». Но ведь это устами написанного им персонажа говорит сам он, Виктор Розов!

А теперь сбросим полвека. Год 1991-й. Над Родиной опять угроза. Кто-то этого не понимает, кто-то, воспользовавшись ситуацией, хочет получше устроиться, сделать карьеру, чего-нибудь в созданном хаосе прихватить и разбогатеть. Разумеется, честному человеку это противно, однако старый писатель, да еще инвалид, мог бы, наверное, постараться сохранить личное спокойствие.

Нет, он себе опять говорит: «Я должен быть там, где всего труднее». А если уж совсем точно, это говорит его совесть. И он, как когда-то в начале великой войны, снова добровольцем вступает в бой за Родину.

* * *

Конечно же, это был его бой за Родину – все, чему на протяжении без малого пятнадцати лет я стал очевидцем и свидетелем. А оружие в том бою могло быть у него единственное: слово.

И вот страна услышала слово великого патриота и гражданина Виктора Розова.

На сей раз не с театральных подмостков, не с кино– или телеэкрана, а с газетных страниц. Основной трибуной для него становится «Правда».

Вряд ли есть надобность подробно объяснять, почему именно она. Его позиция совпала с позицией газеты «Правда». Ну а большинство других, с позволения сказать – «демократических» изданий просто перестали его печатать, как почти полностью закрытым оказался для него и телевизионный экран.

В советские годы Виктор Сергеевич не раз печатался на страницах главной газеты страны, о чем сам свидетельствует в своей замечательной автобиографической книге «Путешествие в разные стороны».

Но советские годы – это иное. Тогда многие из творческой интеллигенции рвались, за честь почитали выступить в «Правде». А вот по мере нарастания антисоветской, антикоммунистической волны, в ходе так называемой перестройки, положение резко менялось. И я, возглавляя тогда редакционный отдел прессы и публицистики, это очень хорошо чувствовал.

Бывало, договоришься с известным писателем о статье, а наступит срок – он вдруг тебе сообщает, что не будет писать. О причинах вскоре и спрашивать уже не приходилось. Причина, в общем-то, ясна: «не подходит» им теперь «Правда». Одни внутренне быстренько перевернулись и думают сегодня уже совсем не так, как вчера. Другие, может, и не вполне перевернулись, да боятся об этом заявлять, даже появляться со своей фамилией в «Правде» трусят.