Двадцатый год. Книга первая

Сердце тревожно сжалось: а Костя – он сравнивает? То есть нет, такое невозможно, но вдруг? Мужчины ведь всегда… И если да, то с кем? С костлявой поэтессой из «Пегаса» – или с крепкой биомеханичкой с петроградских сценических курсов? Может быть… с Лидией? Они знакомы – а Лидия не из тех, что пройдут мимо булочки, не надкусив. Даже если запретят родители. В особенности если запретят. Сравнится ли с ней Бася in amoris arte да и чисто физически? С поэткой из «Пегаса» – ерунда, а вот с Лидией… За сапфисткой культурный пласт, культурная эпоха, декаданс.

– О чем ты думаешь, Котька?

Так он тебе и скажет, хмыкнул голос.

– Ни о чем. – Ерошенко придвинулся. – А ты? Где сходим в церковь – здесь или в Житомире? У нас замечательный костел святой Софии, прямо на центральной площади. И еще есть костел бернардинов.

– Тебе неймется скрепить нашу связь публичным актом? – Ткнулась носом ему в плечо, думая о Лидии, поэтессе и биомеханичке с питерских курсов. – Если хочешь, можем ограничиться заявлением в НКВД.

Но лично я обойдусь и без marriage civil[29 - Гражданского брака (франц.).]. Такая я бесстыдная особа.

– Я тоже. – Осторожно сжал ее плечи, ткнулся губами в волосы.

– Да уж наслышана.

Не удержалась от провокации. И замерла. Проговорится?

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего. Пошутила. – Отступательный маневр, перегруппировка. – Тут Лидочка вечером забегала, когда ты ушел к себе. Кстати, – в этом месте равнодушно зевнуть, – она тебе нравится?

– Говорят, она мила.

– И кое в чем весьма искусна.

– Да?

* * *

Волынская губерния, куда направилась из Киева бригада Генералова, входила в число областей, долее прочих пребывавших под iugum Polonorum[30 - Польское иго (лат.).], как горделиво называли владычество над Русью давние польские писатели. Освобождение из–под ярма произошло, как известно, при величайшей из Екатерин, в ходе ощипывания архаической Речи Посполитой более передовыми европейскими монархиями. Не повторяя справедливых суждений, что Россия, в отличие от немцев, не присоединила чисто польских областей, и не забывая, что «ура, Варшава наша» воскликнул славный генерал-аншеф Суворов, подчеркнем немаловажное обстоятельство.

Большая часть екатерининских трофеев не просто присоединялась к России, но с нею воссоединялась. Последнее очевидно для всякого, кто не забыл: Россия – это то же, что и Русь, но по-гречески; кто же того не ведает, пусть возвращается в школу.