Двадцатый год. Книга первая

По дороге Анатолий Васильевич похвастался последним своим достижением: по его ходатайству Малый Совнарком присвоил Ермоловой звание народной артистки.

– И еще одна новость, – сообщил он, помогая Басе выбраться из кузова. – Новым комендантом поезда назначен Афанасий Гордеевич Коханчик. Его предшественник внезапно заболел, пришлось выкручиваться. Вы не рады, Барбара Карловна?

Бася в смятении посмотрела на Зину. Однако страха на ее лице не обнаружила. Двухнедельное общение с главхудом и актерами преисполнило девчонку оптимизмом; на фоне потрясающих мужчин зловещий образ Гросс-Либхабера поблёк.

«Ну и славно», – подумала Бася, успевая на ходу полюбоваться колоннами и потолком вокзальной залы. Завести бы рабочее платье такого вот зеленого оттенка – с белым воротничком получится неплохо. Косте понравится, да и Юрий бы одобрил.

– А вот и Афанасий Гордеевич, – указал нарком эспаньолкой, когда, пройдя через залу, они ступили на уникальный дебаркадер.

Действительно, первым, что бросалось в глаза на многолюдном сегодня перроне, было грузное тело Коханчика. Перед ним торчала другая хорошо известная Басе фигура, а именно херинацеус, иными словами – главхуд. Нервно сжимая крепкие и ловкие пальцы, он выслушивал упреки нового начальника, не вполне довольного проделанной работой.

– Где, я спрашиваю вас, польский пан? – терзал Коханчик всклокоченного Кудрявцева. – Изобразите пана, и чтоб наглядно. Толстого. В кафтане. С красным кушаком. В шапке специальной, квадратная такая, с пером. Губы красные, рачьи буркалы. С сабли – кровища рекой. И угнетенных у вас пока мало. Добавьте негра и китайца.

Юрий отбивался из последних сил.

– Товарищ Коханчик, откуда в Польше негры?

– Мы жеж не только польских трудящихся спасаем, а угнетенных целого света.

– Польский пан, он что, целый свет угнетает?

– Не он один, английские лорды способствуют, американские империалисты, Пуанкаре. Но они не влезут, места нет. А негра с китаёзой вон в тот угол можно присобачить.

Заметив подошедшего наркома, Кудрявцев бросил молящий о спасении взгляд. Бася бездушно подняла глаза к стеклянному навесу. Коханчик обернулся.

– Товарищ нарком! Анатолий Васильевич!

– Слышал, слышал, – пожал тот руки спорщикам.