По следам Пушкина

Или про то, как Бунин пил чай с внучкой великого поэта, а та рассказывала ему, что от тяжелой жизни ей пришлось торговать собой. Или про то, как ученые признали в сибирском старце умершего императора Александра I, а местный купец, наш дальний предок, на свои деньги поставил на его могиле часовню…

Я хотел написать о том, что связано не только с пушкинскими местами, но и хоть как-то – с теми городами и поселками, где бывал сам или где жили близкие мне люди. Оказалось, что у белорусского города Слуцка и дальневосточного поселка Де-Кастри много общего, и хотя поэт там никогда не был, – есть связующая ниточка с великим Пушкиным.

Связаны между собой сибирский Томск, Лазурный берег и лесопарк Уралмаша… Мне очень хотелось увидеть эту едва уловимую общность и попытаться соединить всё единым сюжетом.

Мозаика сложилась по одной причине – потому что Пушкин в каждом из нас. Теперь я понимаю, что так сильно и надолго заинтересовало мою маму в этой теме. Пусть и всех желающих заинтересует эта книжка – впрочем, такая мечта есть, наверное, у каждого автора.

Никакой коммерческой цели, как вы понимаете, у меня не было. Может быть, что-то недоговорено, осталось непонятным для тех, кто слабо знаком с жизнью великого поэта. Но достаточно его любить – а не любить Пушкина, думаю, невозможно.

Премного благодарен всем тем, кто с научной дотошностью годами рылся в архивах, изучая каждый день и каждый шаг Александра Сергеевича, и теперь щедро поделился своими находками. Я благодарен за возможность воспользоваться их исследованиями и прошу прощения у тех, кто не назван здесь или чья цитата осталась незакавыченной.

Поймите, не со зла это и не тщеславия ради.

За понимание – спасибо огромное и низкий поклон.

Старая открытка

I

Арбат той зимой не чистили, и это было очень непривычно. Улица казалась пустынной, цветные плитки тротуаров покрыты толстым ковром из темных листьев, которые потрескивали, ломаясь под ногами, словно яичная скорлупа. Листья сначала были красно-желтыми, потом серыми от инея, потом и вовсе черными.

В грязных палатках продавались матрешки и майки с надписью «perestroika», но покупать их было некому. Иностранцев перед Рождеством очень мало – никто, видно, не хотел ехать в холодную, бесснежную Россию, где в магазинах и ресторанах пусто, как пусто сейчас на Арбате с его бледно-желтыми фонарями.

Каждое утро становилось холоднее ровно на пятую часть градуса, и к середине декабря ночью доходило до минус десяти.