Лабиринты Миров – 2. Мир, в котором меня ждут

Он повернулся к камере и кивнул. Что-то щелкнуло, и Аню перетянуло ремнями так, что она не могла пошевелиться.

– Что происходит? – до пленницы долго доходило.

– Ты летишь домой, дорогая, – сказал довольный собой Максим.

Что-то щелкнуло вновь, но на этот раз приоткрылась панель в стене, и из нее кряхтя вылез Виталик.

– Могли бы и побольше сделать, – сказал он, разминая руки и ноги.

Виталик подошел к Максиму:

– Только вперед?

Максим только усмехнулся и ухватился за протянутую руку.

– У меня от нетерпения руки дрожат!

Максим облокотился на панель управления и опустил голову, позволяя капелькам пота пробежаться по лицу и упасть на пальцы.

За спиной послышались всхлипы, и мужчины обернулись.

Аня непонимающе взирала на заговорщиков. Она выглядела испуганной и беззащитной.

– Значит, вы знали?

Максим снисходительно посмотрел на нее.

– Ты действительно думала, что сможешь ее заменить? Ты?

– А что со мной не так?

– Да все с тобой не так!

– Да в чем же разница? Ведь мы параллели друг друга.

Мы – одинаковые!

Максим рассмеялся, но этот звук вызвал у Анны мурашки.

– Она ради родных превозмогла себя, прошла сквозь вселенские материи, стала первой женщиной, ступившей в параллельный мир. А что сделала ты? Сбежала, поджав хвост, от бытовых проблем так далеко, как только смогла? Скажи, где здесь одинаковость?

Анна прикусила язык. Его слова ранили, но в них было больше правды, чем в ее собственных мыслях. А еще этот Марат… И ведь он говорил ей тоже самое – она навсегда лишь эхо великой женщины.

Она пыталась стереть слезы со щек, но связанные руки не доставали до лица.

– Да развяжите же меня! Я согласна лететь.

Столько облегчения звучало в голосе девушки, что Максим с Виталиком переглянулись.

– Боже, как же мне все это осточертело! Эти игры в любовь и шпионов, – Виталик медленно приблизился и присел. – Как же сложно быть не собой, носить эти маски. – Виталик взял ее руки в свои, ведь он как никто знал, о чем она говорила. – Улыбаться людям, которые видят в тебе кого-то другого.

Пытаться обмануть себя, что ты именно такая. Пытаться стереть свое «я», переписать прошлое и жить с чистого листа, предав всех, от кого устала, но продолжаешь любить. Но самое сложное – не иметь возможности исправить своих ошибок.

Виталик успел развязать ремни и подключить их правильно, чтобы они не стесняли ее движений, но крепко удерживали при полете. Теперь он уткнулся в ее ладони, пытаясь забрать эту боль.