Опасные танцы

В самом деле, разве мог забыть царь Микен, что по милости своей жены он едва не лишился трона, то есть, собственно, лишился, не вмешайся вовремя боги… Что это было? Измена или просто женская глупость? Пока шли торжества, Атрей добросовестно изображал на своем лице прощение – не наказывать же ее в разгар праздничных гуляний, в самом деле. Но теперь Аэропе придется держать ответ.

– Как оказалась твоя накидка у Фиеста?

– Не знаю. Должно быть, оставила где-нибудь… Я такая рассеянная… – вздыхает Аэропа.

Рассеянная она – едва сдерживает себя Атрей.

– Твоя рассеянность едва не стоила мне трона, Аэропа. – внушает ей Атрей.

– Но ведь все завершилось благополучно, не так ли, Атрей? Что тебе еще надо? – досадливо морщится она.

– Мне надо знать, что моя жена и душой, и телом предана мне, а не плетет интриги против собственного мужа. – срывается царь Микен. Его голос звучит злобно, напористо.

– Что ты? Какие интриги? Ничего я не делаю… – испуганно лопочет Аэропа.

– Слуги видели, как ты выходила из его комнат – ты думала, мне ничего не известно? – берет жену на испуг Атрей. На самом деле никто ничего не докладывал царю.

– Когда это?

– В тот самый день. Ты провела у него целый день, Аэропа. Чем вы занимались? – это всего лишь предположение Атрея, но оно настолько близко к истине, настолько убедительно звучит из его уст, будто в самом деле, кто-то следил за ней в его отсутствие.

Откуда он знает? – лихорадочно соображает Аэропа – щеки ее раскраснелись, глаза забегали – сохрани Аэропа спокойствие, она бы вышла сухой из этой передряги, а теперь, глядя, как занервничала, заметалась его жена, Атрей понимает, что его подозрения обоснованы. К тому же Гермес ясно дал понять Атрею – Аэропа сама, своими руками отдала золотую шкурку Фиесту. Почему она лжет? Если отдала – пусть так и скажет, просил мол, не подумала, не знала, чем это грозит Атрею – пусть честно сознается.

– Что ты хочешь от меня? Ничего я не отдавала, ничем я не занималась, никуда не ходила, оставь меня в покое…

– Зачем ты врешь? – наседает на нее Атрей. – Ты, мать моих детей, изменница, лгунья, продажная шлюха. Ты едва не погубила и меня, и себя, и будущее своих сыновей. Чем ты соображаешь, безмозглая дура? Ладно обо мне, ты даже о детях не подумала.