Маркиза Бонапарта

Тем более что теперь купание помогло бы ей немного отвлечься от печальных мыслей.

Привязав Звезду к дереву, маркиза приблизилась к лагуне и попробовала воду Днепра рукой – та показалась ей теплой, приятной и даже немного шелковистой. Сбросив одежду, Анжелика вошла в прозрачную, искрящуюся под солнцем воду и с наслаждением отдалась ощущениям.

Холодноватые течения, струящиеся по дну лагуны, словно мелкими иголочками покалывали ее тело. Анжелика легла на спину и смотрела ввысь, в раскинувшийся над ней голубой простор неба, где совсем неуместным напоминанием о войне проплывали темно-серые барашки дыма.

Когда же она вышла на берег и оделась, то с удивлением обнаружила, что Звезда, дожидавшаяся ее неподалеку… исчезла. Отвязалась? Встревоженная, Анжелика выбежала на поляну, на которой недавно говорила с графом де Сегюром.

И вдруг маркиза услышала потрескивание кустов за своей спиной. Решив, что это ее заплутавшая лошадка, маркиза обернулась, но… что-то влажное и отвратительно пахнущее обмотало ей голову. Наступила темнота. Маркиза пыталась кричать… хотя вряд ли кто-либо мог услышать ее на расстоянии более двух шагов.

Над самым ухом Анжелики заговорили грубо, по-мужицки, на непонятном ей языке. По-русски?! Ужас охватил маркизу. Что случилось с ней и как теперь ей вернуться в Ставку императора?! Вспомнились недавние предупреждения де Сегюра – не зря тот настаивал, чтобы она не оставалась одна.

Додумать маркиза не успела – ее подняли и усадили на лошадь. Дотронувшись до крупа, Анжелика ощупью узнала свою дорогую Звезду. Кто-то прикрикнул на кобылу – и та двинулась. Анжелику все время придерживали, чтобы не упала, но воняющую конской мочой тряпку с головы не снимали. Лошади шли быстрым шагом, а вскоре вокруг захлюпала вода…

* * *

Въехав в Смоленск через днепровские ворота, Наполеон Бонапарт вошел в церковь, выстроенную над ними, и глянул оттуда на русский берег.

Коленкур молча стоял на почтительном расстоянии от императора, ожидая приказов. Удручение, испытанное графом при виде сожженного, пустынного города и множества трупов русских и французов, лежащих вокруг вперемежку и уже разлагающихся на солнце, не оставляло Армана.