Доктор Смерть

– Теперь пойдем в дом, – Маренн легонько подтолкнула ее, – нам здесь нельзя долго стоять. Могут услышать.

Они поднялись на крыльцо и вошли в дом. В коридоре их уже ждал муж Женеьевы. Увидев Скорцени, он явно испугался, но промолчал. Маренн обняла его:

– Я вижу, все в целости и сохранности.

– Все, как вы оставили тогда, мадам, – взволнованно проговорила Женевьева. – Мы все берегли, надеялись, не могли поверить. И вот дождались…

Не выдержав, она заплакала.

– Ну что ты, что ты, – успокаивал ее муж. – Вы насовсем, мадам? – спросил он.

– Нет, – с грустью ответила Маренн. – Всего на несколько часов. И не знаю, когда приеду снова.

Женевьева испуганно подняла голову.

– Ваше высочество…

– Не надо, Женевьева, – Маренн ласково погладила ее по руке. – Не спрашивай ни о чем. Принеси нам лучше что-нибудь поужинать. Мы будем в гостиной. Идем, – она взяла Скорцени под руку, – я покажу тебе свою душу. Ты сам решишь, нужна ли она тебе такая.

Они вошли в зал. Маренн зажгла свет. Вспыхнули огнями хрустальные люстры под потолком.

Маренн с радостным смехом закружилась по комнате, скользя ладонями по мебели, прижимая к груди статуэтки и безделушки, целуя перья павлинов в вазах.

– Я дома, я дома, – повторяла она.

Скорцени остановился, глядя на портрет над камином.

– Это ты хотела мне показать? – спросил он. – Это твоя душа?

Она подошла и взяла его за руку.

– Не только это, – произнесла негромко. – Такой я была в шестнадцать лет. Жизнь изменила меня. Но не это главное. Я хотела, чтобы ты увидел этот дом.

То, что мне ближе и дороже всего на свете. Чтобы ты знал, где я буду ждать тебя всегда, чтобы ни случилось. Как бы не разбросала нас судьба, здесь ты всегда найдешь меня. А теперь, попробуй, скажи мне, что я не от всей души сейчас говорю с тобой. Здесь, в родном доме, перед лицом своей юности. Разве могу я лгать? Обещаю – буду ждать тебя здесь всегда…

Вошла Женевьева, неся на подносе вино и закуски.

– Как ваши детишки, мадам? – спросила она, накрывая на стол.

 – Штефан и Джилл? Выросли, наверное?

– Выросли, – грустно ответила Маренн. – Штефан… погиб. Недавно.

– Штефан?! – Женевьева охнула, как будто ее ранили и чуть не выронила бокал. – Штефан! Да как же так, мадам?

– Война, Женевьева. Идет война. Он был солдатом. Как и его отец. Как мой отец. Ты понимаешь?

– Да, мадам, – Женевьева кивнула, вытирая слезы.

Маренн подошла и снова обняла ее, успокаивая. Потом помогла ей расставить посуду и разложить приборы.